Он посмотрел так, будто я ляпнул несусветную глупость, но промолчал.

Вскоре выпал серьезный снег, и ритм жизни на Новгородской земле резко замедлился. Работали, конечно, каждый день, но неторопливо. Зима длинная, всё успеют переделать. Даже в моей мастерской, где не холодно в любые морозы, словно бы разлили клей. Как бы там ни было, товар изготавливали и небольшими партиями отправляли на санях по речному льду в Ладогу, где грузили в трюма шхуны, стоявшей на кильблоках.

Пока морозы были слабые, я ездил на охоту почти каждый день, выгуливал свою разросшуюся свору, застоявшуюся без дела за лето. Травил зайца, лису. Изредка брали волка. В Любеке высокий спрос на его мех. У волчьих шкур прочная мездра, поэтому тяжело выделывать и потом кроить, да и гнутся плохо. Зато держат тепло лучше бобровых, не впитывают влагу и даже инеем не покрываются, долговечные и более дешевые. Рачительные немцы шьют из них шубы для моряков. Да и сухопутные, кому надо часто ездить в холода, непогоду, тоже с удовольствием покупают волчьи.

Когда снега навалило много, не пройдешь, не проедешь, сидел дома, подбивал дебет-кре́дит или ходил в библиотеку — Юрьев монастырь. Туда летом привезли много рукописей из Константинополя, который тюрки осадили в очередной раз, но выстоял. По приказу предусмотрительного патриарха Матфея, скончавшегося летом от чумы, с многих рукописей были сделаны списки и разосланы в православные страны, чтобы сохранились после захвата Константинополя тюрками. Поскольку я владел греческим, латынью, арамейским и древнееврейским (об остальных помалкивал), помогал классифицировать и переводить рукописи. За это мне разрешали читать их и даже брать домой на день-два. Среди них попадались древние научные труды, опережавшие, в том числе, и Аристотеля с Пифагором.

Когда погода была «нелетной», сидел дома, принимал гостей. Кто-то из моих артиллеристов, выучивший в неволе тюркский язык, подслушал мой разговор с Джелалом ад-Дином и, когда я предупредил, что следующим летом могут понадобиться мне, чтобы далеко не уезжали, рассказал всем, для чего именно. Те поделились новостью с друзьями, приятелями, соседями… В итоге весь город вскоре знал, что князь Путивльский поплывет летом бить ордынцев.

Подобные походы для новгородцев не в диковинку. Одно время они каждый год наведывались на ушкуях в ордынские города на берегах Волги и Камы, грабили или брали выкуп, нападали на купеческие суда, в том числе и русские, которые считались чужими, потому что не новгородские. В народе речных пиратов называли ушкуйниками. На реке Вятке они образовали независимую Вятскую землю, устроенную наподобие Новгородской. Девятнадцать лет назад с речными пиратами жестоко расправились, казнив почти полторы сотни. Кто успел, убежал на Вятку. Говорят, что и сейчас грабят, но без новгородской подпитки размах не тот.