Это мне не понравилось, но рассказал, где стоит шхуна.

— Утром доставят всю сумму и заберут вексель, — еще раз повторил он и опять закашлял.

Я вернулся в здание гильдии, где меня ждала взрослая мужская часть семейства Мочениго, и рассказал о задержке с оплатой.

— Это обычная практика, не беспокойся, — сказал Джакомо и сообщил: — Я передал твое приглашение на пир господину Доллбауму. Он милостиво согласился.

Мы договорились, что в доме моих деловых партнеров отпразднуем победу в суде. Они сами закупят всё, что надо, и их повар приготовит, а потом вычтут из своего долга мне за привезенные товары. Кстати, доспехи и оружие забрали с удовольствием и по очень хорошей цене. В Западной и Центральной Европе постоянно кто-нибудь с кем-нибудь воюет, так что спрос на эти товары всегда высокий, тем более, такого хорошего качества, как предложенные мной. Я даже пожалел, что не скупил трофеи у своих подчиненных и не перепродал здесь. Если успею, сделаю это по возвращению.

На пиру меня посадили по правую руку от Хайнца Доллбаума, председателя купеческой гильдии города Любека и, можно сказать, всего ганзейского союза. С тех пор, как я его не видел, он стал выглядеть намного лучше. Сказал бы, что помолодевшим, но слишком много седых волос на голове и в бороде, морщин на лбу и лице и шея дряблая. — С тех пор, как перебрался в новый кабинет, чувствую себя намного лучше! — похвастался он с таким видом, будто сам додумался сделать это.

Я не стал напоминать, благодаря кому он проживет лишнюю пару лет, а может и больше. Люди хорошо запоминают только, когда помогли сами. Я вот тоже быстро забуду, как Хайнц Доллбаум придавил своего нечистоплотного соплеменника по просьбе иноземца. Мог бы замотать дело, как частенько поступают новгородцы, когда виноват перед немцами кто-то из них.

Когда все разогрелись основательно, я рассказал о Грюнвальдской битве. Слушали с открытыми ртами. Одно дело пересказ из третьих уст, а другое — воспоминания участника. К поражению соплеменников отнеслись с нескрываемым удовольствием. Немцы сейчас тоже делятся на своих и чужих. К тому же, у Любека раньше постоянно были стычки с Тевтонским орденом по самым разным причинам.

— Надеюсь, король Владислав добьет их, — высказал общее мнение глава купеческой гильдии.

— Это вряд ли, — возразил я.

С территории Тевтонского ордена начали приходить сообщения, что снята осада с Мариенбурга, что поляки отступают, без боя сдавая захваченные города. Оправдалось мое предположение, что королю Владиславу нужен союзник, как он считает, в будущих войнах с князем Витовтом. О чем я и рассказал присутствующим на пиру.