— Зимой перебирайся в Любек, — посоветовал я. — Там такие же немцы, как и в Данциге. Они с удовольствием покупают русские меха. Порекомендую тебя своим деловым партнерам, будешь через них продавать.
Он был одним из первых, с кем я здесь завел дела. Отблагодарю, как сумею.
— Мне надо посовещаться с компаньонами, — уклончиво произнес Якоб Врезе.
В день нашего выхода из Ладоги дул холодный и сильный норд-ост. Речное течение с трудом осиливало его, вынося шхуну в Ладожское озеро. Зато там и на Неве здорово помог нам. Я опасался, что из-за встречного ветра застрянем на порогах, а сейчас каждый день дорог. Зима в этих краях непредсказуемо близко.
Норд-ост не стихал все четверо суток, которые нам потребовались, чтобы добраться от устья Невы до Любека. Летели под всеми парусами со скоростью узлов девять-двенадцать. Вытянули на личный рекорд. Предыдущий был шесть с половиной суток. По нынешним временам и он был невероятным, а нынешний и вовсе фантастический. Я не стал говорить Микаэлю Мочениго, который встретил нас на пристани, как быстро мы добрались. Сочтет беспардонным трепачом.
Впрочем, его больше занимала новость, которую радостно сообщил мне сразу же:
— Вильгельм Крюгер в Любеке! Удрал из Данцига — и попался здесь! Его товары арестованы и опечатаны! Ждали тебя!
— Отлично! — обрадовался и я. — Что мне надо будет сделать?
— Я передам господину Доллбауму, что ты прибыл, и он назначит дату гильдейского суда. Обычно на следующий день. Тянуть у нас не принято, — сказал Микаэль Мочениго.
— Мне нужна будет помощь профессионального юриста? — поинтересовался я.
— Можешь, конечно, нанять, но лучше не надо. Судьи гильдии не любят их. Обязательно захвати список товаров, за которые тебе не заплатили. Тот, что ты раньше отдал, могли потерять. Такое часто случается, — посоветовал он.
Суд, действительно, был назначен на следующее утро. Проходил он в здании гильдии рядом с тем помещением, в котором раньше был кабинет Хайнца Доллбаума. Это была длинная комната с помостом у дальней стены. Видимо, раньше в ней пировали. По центру проход, по обе стороны которого стояло по пять дубовых лавок для членов гильдии, решивших поприсутствовать. Таких нашлось всего девять человек, шестеро из которых имели фамилию Мочениго. Перед помостом еще две лавки, поставленные у противоположных стен перпендикулярно к остальным, на которых расположились обвинитель и обвиняемый. На помосте за столом сидел в центре глава купеческой гильдии Хайнц Доллбаум, выступающий в роли председателя суда, и по бокам от него еще два пожилых судьи, избранные на год из членов ее.