Мы с Вильгельмом Крюгером по очереди подошли к столу и, положив правую руку на Библию в кожаном потертом переплете и с деревянным корешком, на который приклеили полосу красной ткани, поклялись говорить правду. То, что я как бы православный, роли не играло. Библия одна на всех христиан. Первым выступил я, изложив, как было дело, и передал судьям список товаров, за которые мне не заплатили. Он оказался ненужным, потому что предыдущий умудрились не потерять.

Вильгельм Крюгер сообразил, что совсем уж врать опасно, может еще больше огрести, и заявил очень эмоционально, я бы сказал театрально, что получил от меня эти товары и собрался рассчитаться, но тевтоны пригрозили ему смертью, если не сделает всё, как они велят, и даже назвал имена мерзавцев. Уверен, что названные им рыцари погибли под Грюнвальдом. Мол, он сам собирался при встрече рассчитаться со мной, но раньше не пересекались. В итоге судьи переглянулись молча, и председатель объявил решение: возместить мне убытки и заплатить по десять процентов за каждый год, пока мои деньги работали на обвиняемого. Вильгельму Крюгеру разрешили самому продать свои товары до отхода шхуны, но расплачиваться с ним будут векселями, которые передадут мне, пока не покроют всю сумму убытков. После чего оставшимися товарами может распоряжаться, как захочет. Если денег не хватит, обвиняемому придется взять кредит и погасить долг.

— Могу я сразу взять кредит и расплатиться, а товары продавать постепенно, иначе много потеряю? — задал вопрос Вильгельм Крюгер.

— Так даже лучше будет, — согласился Хайнц Доллбаум.

Через полчаса у меня был вексель на всю сумму понесенных убытков, выданный любекским ростовщиком Францем Вулленвевером, который, как заявил Джакомо Мочениго, самый богатый человек в Любеке, несмотря на то, что сам не торгует, только вкладывает деньги в чужие сделки. Контора его располагалась напротив здания купеческой гильдии. У входа дежурили две держиморды в шлемах и кольчугах, вооруженными короткими копьями и мечами. Видимо, слишком многие завидовали самому богатому человеку. Я с ним так и не увиделся. Меня принял сухощавый длинноносый клерк, все время покашливающий. Наверное, туберкулезник.

— Господин Вуллервевер занят, — сообщил он и спросил: — Ты, видимо, тот самый купец, на которого выписан вексель для господина Крюгера?

— Да, — подтвердил я. — Хочу обналичить его, получив пражскими серебряными грошами.

— В данный момент у нас здесь нет такой большой суммы. Может доставить завтра утром в любое место в городе, куда скажешь, — покашляв, предложил клерк.