Мы добрались до Сарая по обледенелой Волге. Дорога была трудной. Во время оттепели мы отдыхали в Хаджитархане, а стоило тронуться в путь, задул северо-восточный ветер и долбанули морозы. За световой день преодолевали километров двадцать пять. Если по пути попадалась длинная балка на левом берегу, в которой можно было укрыться от ветра, останавливались раньше или шли дальше, до нее. В первые два дня и две ночи промерзли и вымотались основательно. Благо на третий потеплело.

Город Сарай находится на левом берегу левого рукава Волги, который сейчас носит название Яйхтупа (Поток). Говорят, что основал хан Узбек, перенеся туда столицу своих владений из первой, Батыевой. По размеру — вытянут вдоль рукава километров на десять и шириной около двух — и количеству жителей — около ста тысяч — это по нынешним меркам большой город. Со стороны суши защищен крепостными стенами высотой от пяти и до восьми метров. Через каждые метров сто прямоугольная башня. Со стороны реки крепостных стен нет. Там защитой служат стены домов. Проходы между ними закладывать льдом горожане не стали. Наверняка могли бы дать достойный отпор нашей сравнительно малочисленной армии. Только вот живут в Сарае не воины, а паразиты. Им уже донесли, что Хаджитархан захвачен, жители проданы в рабство или уничтожены, большая часть строений разрушена силами пленных и подожжена. Желающих повторить их судьбу не нашлось. Кто мог, удрал заранее. Остальные понадеялись на милость великого эмира. За полтора перехода до города, воспользовавшись оттепелью, нас встретила делегация из девяти послов, мужей старых и степенных. Тимур ибн Тарагай через них передал жителям приказ покинуть город с тем, что смогут увезти-унести. Кто не успеет до завтрашнего вечера, пусть пеняет на себя. Город Сарай будет отдан армии на разграбление. Трудности тяжелого зимнего похода надо было компенсировать богатыми трофеями. Именно поэтому к великому эмиру приходили воины отовсюду, и он мог отбирать лучших из лучших и спрашивать с них строго.

Моя сотня прямо с хода въехала со стороны реки в Сарай. С противоположной стороны его выходили в заснеженную степь припозднившиеся горожане. Понятия не имею, куда они отправятся. Рядом нет не то, что соразмерных, но и вообще городов, а в юртах они, уверен, разучились жить. Наверное, добредут до какой-нибудь деревеньки или просто укромного места в степи, где будут ждать, когда мы уберемся восвояси, надеясь найти свое жилье в сохранности. Моя сотня заняла семь домов, скажем так, среднего класса. Были сложены из камня, но крыши тростниковые. В том, что поселился я, еще было тепло. В открытом очаге под серым пеплом обнаружили красные пятнышки жара, от которого сразу занялся тростник, нарубленный и сложенный в сарае, примыкавшем одной стеной к жилой части. В конюшне на четыре стойла было много соломы. Зато подушек, одеял и тюфяков не осталось. Наверное, увезли на телегах. Во дворе на раскисшем, смешанном с грязью снеге остались следы от колес. Пришлось нам спать на коврах, постеленных на деревянном полу и помостах в двух комнатах из трех.