Мы вместе сходили к замку, полюбовались им с противоположной от ущелья стороны. Я показал, где хочу залезть. Мне посоветовали другой вариант, более удобный, но длиннее и еще одним местом для промежуточной остановки. Затем вернулись в лагерь, и я показал им, как надо резать спящих, чтобы не закричали. Это они быстро освоили. До вечера заготовили длинные веревки с мусингами. Я показал им, как быстро делать узлы на одинаковом расстоянии друг от друга. Удивил и сразу подрос в их глазах, хотя и раньше был на голову выше во всех смыслах слова.
Когда начало темнеть, вышли на исходную позицию. Важно было не привлечь внимание воинов гарнизона, поэтому остановились вдалеке от того места, откуда начнутся сложные этапы. Там мы расположились под обрывистым склоном, где не были видны с вершины горы. Я прилег на осыпи из мелких камешков и пыли, положив под голову рюкзак со снаряжением. Добровольцы расположились наособицу. Между собой разговаривали на диалекте фарси с большим количеством тюркских слов. Я делал вид, что не понимаю. Они коротко обсудили, что и как сделают, если я окажусь слабаком. Затем долго и со смаком делились, как потратят такую кучу золота. У меня такие скромные мечты бывают разве что в первые дни после перемещения.
9
29
Луна появилась где-то около полуночи. Молодая, в конце первой четверти, но света давала достаточно. В горах она кажется ярче и контрастнее, и звезды видны лучше. Мы построились в цепочку по одному и пошли вверх по склону. Впереди шагали три горца, легко и почти бесшумно. Из них получились бы хорошие синоби. Я в кои-то веки почувствовал себя малость неумехой. Возле обрывистого склона, который был первым сложным этапом на нашем пути, остановились. Я надел на голову черный капюшон с прорезями для глаз и рта, подкатив его кверху, до лба. Опущу, когда заберемся в замок. За пояс засунул деревянные клинья и рукоятку деревянной киянки. Через плечо закинул моток веревки с мусингами. На руки надел сюко. Попрыгал на месте, убедившись, что ничего не звенит. Поехали.
Склон был несложный, много выступов и трещин. Всего дважды воспользовался колышками, чтобы остановиться, передохнуть. На вершине полежал минут пять, проникаясь мыслью, что ночной альпинизм — это не так страшно, как дневной, потому что плохо видишь, с какой высоты и куда шмякнешься. После чего я закрепил толстую конопляную веревку и скинул вниз свободный конец, к которому привязан белый лоскут, хорошо заметный в темноте. Мои помощники поднимались наверх быстро. Только приму одного, как появляется следующий. Оставил их помогать друг другу, отправился ко второму отвесному склону, который снизу казался выше и сложнее.