На втором этаже над лазом была еще одна деревянная лестница, ведущая на третий. Возле нее у стены стоял большой глиняный кувшин, от которого сильно воняло мочой. Видимо, ночная посудина. Вдоль противоположной длинной стены находились двухъярусные низкие сплошные нары. В углу справа висела тусклая икона, под которой горела лампадка, заправленная буковым маслом, и давала достаточно света, чтобы разглядеть, что на нижнем ярусе нар спали в рубахах восемь человек. Их верхняя одежда и доспехи висели на колышках, вбитых в стены, или лежали на полках, а оружие — короткие копья, сабли, мечи, щиты — стояло, прислоненным к ним. Я начал с дальнего врага, потому что храпел ближний. Пусть и дальше создает звуковую завесу. Все спящие были носатыми и усато-бородатыми с заросшими шеями. Я переползал по нарам от одного к другому, вдыхая вонь их грязных тел и перегара. Первые четверо умерли легко и быстро, наверное, так и не поняв, что случилось. С пятым пришлось повозиться. Он громко захрипел, задергался, толкнув соседа. Тот зашевелился, и я лег рядом с убитым, затаился, вдыхая тяжелый, железистый запах свежей крови, которая прямо таки хлестала из убитого. Такое впечатление, что процентов на девяносто состоит из нее. Сосед или не проснулся, или сразу опять заснул. Я перебрался на коленях к нему, встав на грудь убитого и почувствовав через два слоя материи тепло его тела, не спешившего остынуть.
Последних трех сделал быстро. Когда спустился с нар, меня качнуло, как пьяного. Одурел от запаха свежей крови. Сняв с колышка серую папаху из овчины, вытер нож, руки и одежду там, где испачкал кровью. После чего отлил в кувшин в углу. Струя разбивалась со звоном. Казалось, что от этих звуков восстанут мертвые. Нервная у меня работа, пора завязывать с ней.
На третьем этаже башни ни одной живой души, только пучки стрел, сложенных в несколько рядов, из-за чего в темноте принял их сперва за поленницы дров. На верхней площадке тоже никого не нашел. Предполагаю, что тот, кто должен был нести там службу, лежит на нарах с перерезанным горлом. Был бы дисциплинированным, ответственно относился к своим обязанностям, глядишь, дожил бы до старости.
На нижнем ярусе башни я нашел на полке глиняную чашку емкостью с пол-литра, стоявшую днищем кверху, зачерпнул ею вина из квери. Осушив наполовину, наполнил доверху и, прихватив рюкзак, вышел наружу. Там дул легкий ветерок, наполненный запахами нагретых днем камней и сухой травы. То ли от вина, то ли от свежего воздуха, то ли два в одном, меня сразу попустило. Я направился к тому месту, где вышел на тропу, ведущую к башне, и сел там на теплый и сравнительно гладкий камень, поставив у ног рюкзак. Снял в головы черную маску и засунул в него. Волосы были мокрыми от пота. Отпивая из чаши маленькими глотками, смаковал терпко-кислый вкус вина и думал, зачем я здесь? Кто мне эти грузины, кто я им? Предков Джугашвили, который Сталин, или Берии все равно не уничтожу, к сожалению…