Засуетились и в нижней части замка. Собаки там лаяли теперь без умолку. За дверью в стене послышались шаги и голоса. До нее добрались несколько человек, темпераментно обсуждая, что могло случиться в средней части. У них даже мысли не было, что напали враги. Самоуверенность зашкаливала. Подергав дверь, убедились, что закрыта.

— Нугзар!.. Шако!.. Резо!.. Открывайте! — начали орать по ту сторону двери.

Уверен, что те, кого они звали, уже мертвы. Звуки боя звучали только в одном месте, вскоре затихнув. Слышен был только женский плач в нескольких местах, причем недолго. Как предполагаю, дамам предлагали заткнуться по-хорошему, а в случае неисполнения заставляли по-плохому.

За стеной начали действовать. Кто-то колотил топором по двери, собираясь разломать ее. Она была из досок толщиной сантиметров семь. Обычно делают из вяза или дуба. Судя по тому, как застревал топор, скорее, первый вариант. Другие решили подсадить какого-то Махо, чтобы перелез через стену и открыл дверь. Я бесшумно подошел к тому месту, где они собирались это сделать, и присел, ожидая. Махо, что, наверное, сокращенно от Малхаз, оказался невысокого роста и худощав. Забравшись на стену, он повис на руках и спрыгнул. Во время приземления присел, а в момент распрямления был рассечен саблей от левого плеча наискось вниз, только легко вскрикнуть успел. Собираясь сюда, я думал, взять саблю или шестопер? Остановился на ней, правильно предположив, что воинов в крепких железных доспехах здесь будет мало, а против матерчатой защиты сабля лучше.

— Махо, что там? — позвали из-за стены.

Он не ответил, и я промолчал.

— Там тюркеби! — дошло наконец-то до тех, кто был по ту сторону стены.

Так сейчас грузины называют кочевников. Те в свою очередь всех обитателей Кавказских гор считают гюрджи (раб). От этого слова и произойдет русское название грузины. То есть мы их обзывали рабами, не догадываясь об этом, а они гордились этим, тоже не зная истину.

Больше никто не пытался перелезть через стену. Вскоре за ней и вовсе стало тихо. К тому времени горцы закончили зачистку средней части замка, начали группами подходить ко мне.

— Позовите остальных. Нам еще предстоит захватить самую трудную часть замка, — приказал я. — Трофеи потом соберем. Времени у нас на это будет столько, сколько захотим.

Сразу за дверью не было ни души. Мы спустились по крутой тропинке на небольшую площадь между домами, построились клином, во главе которого был я. Для аборигенов непривычное построение. Я показал его перед выходом. Потренировались малость, но не уверен, что смогут держать строй, отбиваться отрядом, а не по отдельности. Мы сперва повернули к домам, что были слева. Там их три, а справа два. Никого не нашли. Даже собаки исчезли. Пошли направо. Тоже пусто. Никого не было и в башне. Спустились к внешней стене замка и обнаружили открытую дверь в стене, шире и выше, чем в других двух. Она была изнутри завалена камнями, которые в спешке раскидали, и приоткрыли ровно настолько, чтобы мог протиснуться взрослый человек. Я бы подумал, что где-то нас ждет засада, если бы не знал грузин. Они, как и французы, отважны на эмоциональном всплеске, вдолгую не тянут. Кончились эмоции — кончилась смелость. Не зная, сколько именно нас пробралось в замок, а темнота любит умножать неприятности, приняли решение отступить на более выгодные позиции — удрали вместе с собаками, лай которых был слышен внизу, где стоят наши дозоры.