Снизу нарисовался первый горец, замер, увидев меня.

— Подходи, не бойся, — позвал я.

— Я не боюсь. Не сразу опознал, — произнес он шепотом.

— Можешь говорить громче. Здесь уже никого нет, — сказал я.

— А в башне? — спросил он.

— Зачистил ее, — ответил я.

Такого термина пока нет, поэтому моего собеседника перемкнуло малость, после чего радостно промычал:

— Угу!

Подошли другие воины, принесли мои и свои доспехи и оружие. Мы облачились. Я разделил их на группы, показал, кто какой дом будет чистить в средней части замка,. самой большой и застроенной. Там должна прятаться основная часть жителей сопели Парцхиси, расположенной в долине километрах в пяти отсюда. Меньшая, кто поумнее, спряталась в других местах в горах. Мы иногда видели их, карабкавшихся по склонам. Желающих гоняться за ними не находилось.

— Работаем тихо. Женщин и детей не трогаем. Продадим их работорговцам, — еще раз напомнил я.

Узкая и низкая дверь в стене, втиснутой между двумя пиками и отделяющей верхнюю часть замка от средней, имела с нашей стороны два засова, изготовленных из стволов молодых деревьев, но закрыта не была. Как и двери в домах, расположенных в средней части замка. Деревенская привычка. Все свои, воров нет. К ней добавлялась уверенность, что забраться в замок наши воины не смогут. Они ведь кочевники. Куда им лазать по горам⁈ Собак в этой части тоже не было. Их всех держали в нижней, опасаясь нападения только снизу. Сторожевые псы услышали нас, полаяли. Кто-то там погонял их, чтобы несли службу в нужном направлении и не мешали спать.

Мой отряд распался на группы по пять-семь человек и разошелся к одноэтажным домам с высокими крышами, поддерживаемыми центральным толстым столбом и одной или двумя парами потоньше. Крыты соломой или дранкой. Обычно внутри одно помещение с открытым очагом и дырой в верхней части стены у крыши для выхода дыма. Иногда делают выгородку для скота. Мебели минимум: стол, лавки, пара низких и широких лож, застеленных коврами у тех, кто побогаче, или толстыми шерстяными покрывалами у среднего класса, или рядном из грубой пеньковой или льняной пряжи у бедняков. Вошли в дома по моей команде — три удара плашмя саблей по камню. В ночной тишине эти звонкие звуки разлетелись по ущелью, умножаемые эхом. Я остался на центральной тропе возле стены, отделяющей эту часть замка от нижней. На ней тоже были деревянная дверь с двумя засовами, которые я предусмотрительно закрыл. Нам гости пока не нужны. Закончим здесь, сами к ним зайдем.

Если не считать лай собак в нижней части замка, сперва все шло тихо. Мои рекомендации, как резать спящих, сработали. Впрочем, горцы за свою жизнь столько баранов извели, что могли бы меня поучить. Вдруг в одном месте раздался женский вопль, оборвавшийся внезапно. Через несколько минут в другом месте закричал мальчишка, звавший на помощь своего отца, и замолк на полуслове. Затем сразу в нескольких местах послышались звуки боя, затихавшие в одном месте и возникавшие в другом. К ним добавился женский плач и призывы о помощи, которые резко обрывались.