— Я дам тебе все, что скажешь, делай, что хочешь, но замок должен быть взять, — вызвав к себе, потребовал от меня великий эмир. — Чем быстрее управишься, тем больше будет вознаграждение.

Я поднялся наверх, посмотрел первые защитные сооружения. Ворота наверняка заложены камнями, которых здесь валом. Можно сделать штольню под стену и рвануть. Гора из известняка, штольню будет нетрудно прорубить. На каждую стену уйдет от недели. Плюс башни придется взрывать. На все у меня не хватит динамита. Да и жалко было расходовать сверхценный ресурс на такую ерунду. Я спустился в ущелье и посмотрел на замок оттуда. Склон почти отвесный и очень высокий. С противоположной стороны был ниже, не такой крутой и с несколькими террасами, где можно было остановиться, передохнуть, накопить силы. Слабое звено в защите горных замков — самоуверенность гарнизона, который считает, что забраться к ним невозможно, а потому службу несут на расслабоне. Если на нижнем уровне выполняют свои обязанности более-менее, то на верхнем, уверен, по ночам безмятежно дрыхнут. Этим и решил я воспользоваться.

Тимур ибн Тарагай сидел в окружении своих родственников и фаворитов в тени под черным шерстяным навесом, натянутым возле его летнего шатра из белого шелка. Август месяц. В горах не так жарко, как внизу, но на солнце лучше не сидеть. На великом эмире черный шелковый халат. Это его любимый цвет, но можно считать и трауром по погибшему внуку. От воинов уже не требует носить темную одежду. В жару и в светлой тяжко. Ночью они гужбанили так, что слышал, наверное, весь Кавказ. Сейчас похмеляются кумысом.

— Что скажешь нам, гурган? Ты придумал, как захватить замок? Разобьешь его модфами или взорвешь черным порошком ифритов? — иронично обратился ко мне Тимур ибн Тарагай.

Вообще-то у него туговато с чувством юмора. Шутки понимает только самые примитивные. Сам шутит редко и только в адрес тех, к кому относится хорошо. Назвав меня гурганом, родственником по жене Чингисидам, то есть уровняв с собой, высказал свое уважение.

— Модфами его не разобьешь и подрывать трудно и долго. Есть у меня другой вариант. Если не получится, тогда начнем прорубать штольни под стены, — ответил я. — Мне нужны добровольцы, человек сто из горных племен, которые не боятся лазить по скалам. Надо им пообещать хорошее вознаграждение. Допустим, по сто золотых монет.

— Можешь набрать, сколько надо, и от моего имени пообещать вознаграждение в две сотни золотых каждому, — тут же согласился он, даже не поинтересовавшись, что я собираюсь сделать.

Нужные мне люди служили в пехоте. На их родине основной транспорт — ишак, на котором не повоюешь, потому что может остановиться в самый неподходящий момент — и с места его не сдвинешь. Они, конечно, обзавелись здесь лошадьми, но чисто, как трофеями, с помощью которых в придачу можно отвезти домой больше захваченного. Это были неразговорчивые люди с узкими суровыми лицами с густыми черными бородами и усами. Они без энтузиазма слушали меня, пока рассказывал, для чего мне нужны добровольцы. Интерес, причем довольно яркий, появился только после того, как сказал, что великий эмир заплатит каждому две сотни золотых монет, если у нас получится. На лицах сразу появилась бегущая строка, что за такие деньги у них получится всё, что угодно. Добровольцев оказалось в разы больше, чем надо. Я отобрал жилистых и худых, чтобы легче было поднимать или опускать на веревках. В горах всякое может случиться.