Я перестал говорить. Она тоже.

Мы просто двигались в полумраке клуба. Шаг, поворот, плавное покачивание бедер. И, признаться честно, нельзя было сказать, что мне эти танцы не нравились. Совсем наоборот.

Я почувствовал, как из моей головы, словно ненужный мусор, вылетели все тревоги. Исчезли мысли о проблемах с родом Смельцовых, о том, что завтра снова нужно будет разруливать политические интриги, анализировать ситуацию на базе в Балашихе, искать женщину с перламутровыми ногтями, а также искать пропавшего брата, который отключил телефон из-за какой-то Лучезары…

Может, у брата тоже все тревоги вылетели из-за женщины, как у меня сейчас?

Всё это накопленное и прочее-прочее-прочее отодвинулось на задний план, растворилось в ритме клубной музыки.

Мне просто нравилось двигаться в этом бархатном полумраке, держать в руках упругое, горячее тело Любавы, чувствовать её дыхание на своей шее и не думать абсолютно ни о чём, кроме партнёрши.

Моя рука на её талии чуть сжалась, притягивая её еще ближе. Она не стала сопротивляться. Напротив, мягко положила голову мне на плечо. Её волосы пощекотали мне щеку.

Я закрыл глаза, полностью отдаваясь музыке и моменту. Внутри меня всё успокоилось. Затих внутренний ведарь-циник, замолчал расчетливый аристократ. Остался только восемнадцатилетний парень, который просто танцует с красивой девушкой и кайфует от этого.

Музыкальная композиция подходила к концу. Басы стали тише, вокал перешел в проникновенный, протяжный шепот.

И тут, когда музыка почти закончилась, словно повинуясь какому-то порыву, я неожиданно даже для самого себя сделал то, чего вообще не планировал.

Я остановился. Мягко, но властно привлёк её к себе. Скользнул рукой вверх по девичьей спине, зарылся пальцами в густые, шелковистые волосы на затылке. Любава вскинула голову, её глаза широко распахнулись в немом вопросе.

Я не дал ей возможности спросить, а быстро наклонился и поцеловал в приоткрытые губы.

Её губы оказались невероятно мягкими и нежными. Сперва она замерла, словно пораженная током, её тело напряглось. Но уже в следующую секунду она ответила на поцелуй. Ответила горячо, искренне, без всякого аристократического жеманства.

Я углубил поцелуй. Когда между нашими губами скользнул шустрый, горячий язычок и соприкоснулся с моим языком, меня как будто ударило разрядом в двести двадцать вольт.

Вкус вина на её губах, аромат духов, стук сердца — всё это смешалось в безумный, пьянящий коктейль.

Это длилось всего лишь пару мгновений. Как будто короткая, яркая вспышка в неоновой темноте.

А потом Любава резко, словно очнувшись от наваждения, отстранилась. Её щеки пылали пунцовым румянцем, а глаза растерянно бегали по моему лицу. Она прижала пальцы к своим губам, словно не веря в то, что сейчас произошло.