Василий Пантелеич чуть подался вперед, глаза за стеклами очков азартно блеснули.

— И вы разозлились именно на Иглохвоста? Или было что-то ещё, что сподвигло вас ощутить такую злость, что спровоцировала прорыв дара?

Я задумался. Иглохвост был тупой машиной для убийства. Да, он меня взбесил, но не до такой степени, чтобы стирать в порошок целый бункер. Что же там было? Запах мертвечины? Кровь? Да ну нет…

И тут меня осенило. Я с размаху шлепнул себя ладонью по лбу.

— Точно, ядрёна медь! — вырвалось у меня. — Ведь там была нарисована одна хрень на стене! Оскаленная волчья пасть!

Лекарь кивнул, как школьный учитель, чей бестолковый ученик наконец-то решил простейшее уравнение.

— Да, док, меня там разозлил один рисунок, — продолжил я, чувствуя, как внутри опять начинает закипать злоба. — На стене был нарисован вроде бы знак клана Ночных Хищников! Эти твари, подстилки Опасных земель, совершенно спокойно и вольготно позволяли себе находиться прямо под боком у столицы Империи. Разводили ублюдочных мутантов, строили планы! Меня просто вывело из себя их чувство абсолютной безнаказанности! Ещё и клеймо на стене нарисовали!

— Так-так-так, может это эмоциональный триггер колоссальной силы, — пробормотал Василий Пантелеевич и как будто сделал пометку в уме, прочертив пальцем галочку в воздухе. — А потом? У вас получалось вызвать подобный огненный шквал по своему желанию?

Я отрицательно покачал головой, вспоминая свои вялые потуги в тренировочном зале.

— Да вот хрен там плавал. У меня и базовый-то «Огненный Клинок» получался через раз, с матами и скрипом. А уж о том, чтобы повторить тот шторм из лаборатории, и речи не шло. Получалось выдавать какие-то жалкие потуги… как их назвал Яромир — огненные пуки.

— Но! — лекарь хитро прищурился. — На бою с Голиафом, на Императорской Арене, у вас получился вовсе не один и не два «Огненных Клинка»! Вы, юноша, без всякого перехода, выпустили не меньше четырёх мощных дуг, а потом ещё и смогли вложить немало сил в последний удар, пробив череп того титана. Как вы это объясните?

А ведь старик прав. Меня тогда перло так, будто я к промышленному реактору подключился. Всю силу вложил в тот удар.

— Ну, я выпил один эликсир… — начал было я, но лекарь перебил.

— Эликсир может дать физическую мощь, крепость костей и мышц, но он не увеличивает резерв живицы в десятки раз! — покачал головой Пантелеич. Он откинулся на спинку стула и сплел пальцы на животе. — Делаю обоснованное предположение, Елисей Святославович. Именно при смертельной опасности, при пиковом стрессе у вас активируются скрытые способности вашего дара. То есть, в подвале с Иглохвостом была смертельная угроза, помноженная на злость — и ваши огненные силы вырвались наружу, спалив всё вокруг. На Арене против Голиафа вы тоже были в шаге от гибели — и резерв тела чудесным образом позволил вам раскидываться «Клинками», как дешевыми петардами.