— О, Михаил-сан, вы дазе не представляете, насколько вы правы, — совершенно невозмутимым тоном заявила японка, поправляя лямку рюкзака. — Я так привыкла к постоянной опасности, цто беру с собой мец дазе в ванную комнату. Так, на всякий слуцай. Мало ли кто ресит напасть, пока я намыливаю голову.

Мы с Мишкой как по команде резко затормозили и недоумённо уставились на неё. Воображение живо нарисовало картину: обнаженная, намыленная девушка с пеной на голове и со сверкающей катаной наперевес. Картина была интригующей.

Видя наши вытянувшиеся лица, Мизуки не выдержала и звонко рассмеялась, прикрыв рот изящной ладошкой.

— Это сутка, мальцики! Расслабьтесь! Вы бы видели свои лица!

Мы с Мишкой снова переглянулись, выдохнули и покачали головами.

— Ну да, ну да, — я подтолкнул друга плечом. — С кем поведёшься — от того и наберёшься. Вот, общается с нами и уже вовсю черный юмор осваивает. Скоро начнет смешные истории про расчлененку травить на светских раутах. А там и частушки станет распевать!

Мишка заржал в ответ. Видать, представил себе эту картину — Мизуки с катаной распевает частушки в ванной. Красота, да и только. Экзотика!

С шутками и подколами ребята довели меня почти до самых главных ворот парковки, где возле бронированного «Тигра» маячил суровый, как челябинский метеорит, Гордей.

Я остановился, развернулся к своим импровизированным телохранителям и чопорно поклонился друзьям.

— Премного благодарен за вашу опеку, дамы и господа, — произнес я, приложив руку к груди. — Обещаю торжественно пообедать с вами как-нибудь на следующей неделе, в нормальном ресторане, когда с меня наконец-то снимут это жёсткое наблюдение и перестанут возить в танке.

— Ловлю на слове, Ярославский! С тебя стейки! — Мишка хлопнул меня по плечу. — Я люблю с кровью!

Мизуки тоже улыбнулась и чуть склонила голову.

— Елисей-сан, мы будем здать. И, кстати, я пригласаю вас с Михаилом-саном к нам в гости. Отец будет рад вас видеть. Охрану обесаю на выссем уровне. А уз какой мама заваривает цай…

— С удовольствием принимаю ваше приглашение, Мизуки-тян, — искренне согласился я. — Японскую кухню всегда уважал. Только не всегда мог выговорить названия блюд.

Мизуки улыбнулась в ответ. Мишка тоже поблагодарил и пообещал, что обязательно припрётся.

Краем глаза я заметил какое-то движение справа. По аллее, ведущей к главному зданию, с высоко поднятой головой, словно королева на параде, гордо шествовала Любава Шумилова. Её подбородок был задран так высоко, что ещё немного и встанет на гимнастический мостик. Рядом с ней, с точно такой же надменной, аристократической выправкой, чеканя шаг, чесал Глеб Долгополый.