— Языком помолоть всегда рад, — хмыкнул менестрель. — Но надо бы на выпивку слушателям подкинуть.
— Подкину, раз надо, — обречённо махнул я рукой, мысленно сетуя на одного полуэльфа, которому пришлось отдать практически всё, что было нажито непосильным трудом. Броня и молот, конечно, получились на загляденье, но жаба… Демонова амфибия всегда имеет своё мнение.
На этом Серебряный язык пошёл переодеваться, а эр Эдво гаркнул на конюхов:
— А вы чего творите?! Тьфу, видно же, что мы уже никуда, млять, не едем!
Глава 27
Глам определённо носил своё прозвище не только за умение петь. Его серебряный язык был подвешен на зависть очень и очень многим. Пока мы с эром Эдво ломали головы, как представлять ситуацию на суде дворянской чести, наш менестрель пошёл гулять по Валиле, заходя, кажется, всюду — от кабаков до рынков и от домов аристократов до лачуг нищих. Вернулся этот деятель под утро пьяный в сопли и без денег, но зато работу свою выполнил на твёрдую пятёрку с плюсом.
На следующий день вся Валила знала, что Саффо — юноша храбрый, благородный и чистый сердцем, но наивный аки ребёнок и от любви тупой как пробка из коры пробкового дерева, что растет на южных островах у нагов. Что в целом давало представление об оруженосце наместника, который ничем предосудительным в городе прославиться не успел. Впрочем, насколько я понял, тут у оруженосцев всё было очень плохо со свободным временем для безобразий и хорошо с обязанностями и тренировками. Рассказы ма Гратана в этом плане заставляли слегка шевелиться мои волосы. Жизнь оруженосца — это натуральные несколько лет в учебке, но не в составе какого-то подразделения, где духи страдают коллективно, а со своим личным дедушкой-сержантом, который дрючит только и исключительно тебя. Не удивлён, что, получив рыцарские шпоры, эры готовы идти убивать и умирать. После такой юности в сабатонах человека вообще фиг чем смутишь.
Также Валила знала, что Эласия ма Жарэ хитрая дрянь, наученная своей коварной матушкой разбивать сердца пылких юношей и сводить их в могилу. А у неё самой в груди кусок гранита холодный, как надгробье. Я, честно говоря, опасался, Глам пойдёт вразнос и ещё припишет брату и сестре отношения в стиле Таргариенов или Ланнистеров, но до инцеста, к счастью, дело не дошло, — менестрель сдержал свою буйную фантазию. А может, не додумался. Брат же с его слов просто оказался подкаблучником и трусом, у которого единственный смелый поступок за всю жизнь — это визит ко мне вместе с юным м'Абэтом. Что было не далеко от истинны, парень сначала был единственным наследником почившего отца, а потом формально стал владетельным эром. Но законных наследников ещё не имел, а фактически у них в роду заправляла его мать. Так что риском в его жизни практически не пахло. Ну насколько это возможно для рыцаря в средневековье. Оставалось поражаться параллелям, которые я видел с Землей. Прям типичный обнаглевший мажор, у которого мама строгий прокурор. Хотя, конечно, я строил своё впечатление по очень короткому знакомству с данным молодым эром.