Прошло всё в целом ожидаемо, хотя «боевые» пои поначалу чувствовались слишком лёгкими, треники у меня всё-таки поувесистее асбестовых кафедралов. На вращении это особо не мешало, но вот в изоляции и стейлах слегка бесило. Но мелочи и копоть на руках не помешали провести вечер хорошо.
Сейчас же, увы, настало время двигать к дому. Всё, что надо, обсуждено, принципиальное решение ставить новый синхрон принято, может даже в парк Бабушкина с ним выедем, если всё получится, как надо. Заказы это нам, конечно, вряд ли принесёт, там на сцене хватает ребят, которые работают вполне профессионально, а мы максимум продвинутые любители. Но кому какое дело? И в топовых театрах огня в Питере артисты денег лопатой не гребут, а для нас это и вовсе хобби, мы зарабатываем на нормальной работе. Ну, кроме студентов, но и у них всё не за горами. Наверно это и правильно — творчество должно быть для души, а не для кошелька.
— Осторожно! — услышал я чей-то крик и развернулся на звук.
Через мгновение что-то резко ударило меня по голове, и всё вокруг погасло. Дурак я, вверх надо было смотреть. Сосулька. Долбаная сосулька с долбаной крыши, которую не сбили долбаные коммунальщики. Я так обалдел от зрелища и абсурдности ситуации, что даже немного завис, перестав думать. Фаерщик, убитый сосулькой. Это же как заживо сгоревший на работе мороженщик. Так не должно быть. Да так вообще в принципе не бывает, это противно природе вещей. С@кааааа! Как угодно, но только не так!
Я был в том волшебном состоянии, когда люди матом не ругаются, а разговаривают ещё секунды три, а потом резко заткнулся. Когда твой дух покидает тело и смотрит на неаппетитное зрелище пробитой башки — это одно, но когда картинка вокруг исчезает и тебя окружает лишь абсолютное ничто — это другое. Очень быстро приходят в голову мысли о том, что ругаться в экстремальной ситуации плохо и неконструктивно, а короткие секунды можно бы потратить на что-то более полезное. Отсутствие означенной головы и остального тела делу ничуть не мешает. Блин, может, стоило хоть за тушку как-то поцепляться? Или наоборот — от неё отлететь, чтобы не затянуло неведомо куда? Хотя тогда я мог бы и призраком неприкаянным остаться? Никогда не верил во всякую мистику, а поди ж ты, приходится рассуждать о появлении нематериальных сущностей и духовных путях.
Впрочем, других не то что развлечений, да даже просто занятий нет. Нет тела. Нет ничего вокруг. Ну, точнее, я ничего не чувствую, может быть, даже потому, что у меня нет ни единого органа чувств. Так, оказывается, возможно: вокруг бурлит река душ, а моя сущность — лишь ещё одна капля в её водах. А может, сейчас я перед вратами Рая, и Пётр с Павлом оценивают мои решения, слова, идеи и поступки… Наверно следующая мысль была не очень умной, но я не мог удержаться. Я подумал о боге. Вот о том самом, который нас создал по своему личному образу и подобию. И эта мысль потянула за собой следующие. Об одном австрийском художнике, который в своё время дослужился аж до ефрейтора. И о его последователях, которые живы и поныне. О милой привычке коренных народов Южной Америки к кровавым жертвоприношениям. О том, что и сейчас встречаются отбитые на голову сатанисты, которые таки практикуют то же самое, только масштабом поскромнее. О любви одного африканского правителя в двадцатом веке полакомиться человечинкой. О неграх попроще, но с теми же кулинарными пристрастиями. О крестовых походах. Во славу Господа, конечно. И о джихадах во славу его же. Мы же все люди Книги, у нас, в смысле христиан, мусульман и иудеев вообще-то один бог. Так в священных текстах и написано. Просто в Коране, так сказать, самая свежая версия указаний сверху, а две предыдущие следует считать устаревшими, как XP или Win98. И если люди готовы на мероприятия вроде крестовых походов и строительства газовых камер, то с нами что-то не так, есть что-то очень неправильное в их природе. А следовательно есть что-то очень неправильное в нашем создателе.