— Но все они недостаточно хороши для тебя, ведь там нет… — продолжила за меня подруга.

— Кэл! — сделала я страшные глаза.

Об истинной причине увольнения маме я не рассказала. Перед ней я оправдалась тем, что больше не соответствую занимаемой должности и не могу качественно исполнять свои обязанности. Кажется, мама мне поверила, ведь компания, где я работала, была на слуху. А Даррена Хилла не знал только тот, кто совсем не читает новостей. Да это все равно, что работать в Белом доме!

— Ладно–ладно, идем ужинать. Пахнет вкусненько! — повела Кэлли носом.

С кухни и правда доносились чудесные ароматы. Именно неповторимые запахи ванили и корицы и вытащил меня из рабочего кресла в моей комнате.

— Кажется, мама готовит печенье. Или нет! Яблочный пирог. Точно! — мысленно вздохнув на тему еще нескольких лишних килограммов, я заторопилась на кухню, Кэлли поспешила за мной.

Нас, путаясь под ногами, опередила Тыковка, запрыгнув на колени Мэри. Сестра уже сидела за столом, с аппетитом вгрызаясь в большущий кусок яблочного пирога. Тут я не ошиблась.

— М–м–м! — протянула она и помахала свободной рукой: — Фивет Фэлл!

— Прожуй сначала, — усмехнулась подруга и вместо приветствия потрепала ее по голове, точно котенка.

Сестра не обиделась на такое отношение. Они, вообще, успели спеться.

— А вот и мои девочки, — мамуля повернулась к нам с неизменной улыбкой.

— Грейс, — чмокнула ее в щеку Кэлли.

— Мама, почему не позвала меня помогать? Давай я хотя бы займусь посудой, — я тут же встала к столу и принялась убирать испачканные мукой и тестом приборы и разбирать кухонный комбайн.

— Сначала тушеный с овощами кролик, а пирог на сладкое! — мама принялась наполнять наши тарелки. — Кэлли, вымой руки! — строго напомнила она.

— Так точно, мэм, — козырнула Кэл и, чеканя шаг, отправилась в ванную.

Я улыбнулась проводив ее взглядом. Кэл отлично вписывалась в нашу семье. Ей всегда было уютно с нами, даже когда ее семья переехала. Своего отца она не знала, а ее мама вела неправедный образ жизни, уделяя мало внимания дочери, и вскоре закончила так, как часто кончают подобные ей люди. Кэлли не любила говорить о собственной семье и была обижена на родителей, которых, к сожалению, не выбирают. Однажды еще в детстве, она сказала, что выбрала бы моих, если бы это было возможно… А я рассказала маме.

— Мам, присядь. Ты устала. Мы скоро съедем, обещаю!

— Ты что! Даже не вздумайте! Мне только в радость все эти заботы, — улыбнулась она. — Никогда не понимала семьи, где дети словно чужие. Вырастил и до свидания, а за каждый съеденный кусок счет предъявляют. Нехорошо это. Не по–божески. Даже взрослый человек нуждается в заботе и тепле, — от улыбки в уголках ее глаз разбежалась сеточка мелких морщинок.