Раздался визг. Загремел выбитый из рук официантки поднос. Кавана крепче стиснул мою руку.

— А это шанс! — проговорил непонятно и выскочил наружу.

— Шанс? Какой шанс?

— Подразнить Даррена, конечно же! — Кавана подмигнул мне и вдруг порывисто поцеловал прямо в губы.

Короткий, но крепкий поцелуй запустил жидкий огонь по венам. Тело тут же отозвалось безумным желанием, предавая меня снова.

— Десмонд…

— Скорее, Лиззи! Угадай, какой байк мой?

— Э–э–э…

— А, не важно! — он подвел меня к третьему с краю мотоциклу, на котором аэрографией была нарисована акулья пасть.

Весь он был какой–то хищный, и отличался от остальных очертаниями.

— И почему я не сомневалась…

— И правильно! Никогда во мне не сомневайся, милая. Я люблю тебя! — признался он неожиданно.

— Я… — мне стало тепло–тепло на душе, словно кто–то пощекотал сердце бархатом, но я была настолько обескуражена скоростью, с которой вдруг изменилась мой скучная серая жизнь, что до сих пор до конца не осознавала, что происходит. Не могла поверить!

Тем временем Кавана выудил из специального отсека велосипедный замок и пристегнул колесо соседнего чоппера к другому мотоциклу.

— Ничего не говори. Это его задержит, — заговорщически поделился Десмонд, взял шлем с соседнего мотоцикла и натянул на мою голову, бережно застегивая.

— Дежавю… Безопасность прежде всего? — вспомнила я похожий момент.

В ответ Кавана снова меня поцеловал, а затем покосился на двери бара, в которых только–только показался Даррен. Почему–то уже без своих авиаторов. Похоже, ему пришлось прорываться с боем. Десмонд довольно хохотнул.

— Так, валим! Держись крепче! — он вскочил на мотоцикл, дожидаясь, пока я усядусь.

Я не понимала, что происходит, но не могла противиться тому, кто только что признался мне в любви. Точнее, не могла противиться Десмонду, который сказал, что меня любит. Я, вообще, пребывала в странной эйфории, чувствуя себя героиней какого–то остросюжетного фильма. Казалось, всё это происходит не со мной. С какой–то другой девушкой. Более удачливой, красивой, счастливой, весёлой, смелой.

Никогда не ездила на спортивном мотоцикле, но с Десмонодом рискнула безоговорочно, хотя знала о его зависимости от адреналина. Однако он осторожно, хоть и быстро, вырулил с парковки, и снова крикнул:

— Держись!

Я и так вцепилась в него мертвой хваткой. Хотела обхватить ногами, но побоялась свалиться. Пришлось жаться к нему, вдыхать запах кожи и его тела, наслаждаться твёрдыми мышцами под пальцами, ревом мотора, скоростью…

Это безумие!

Но до чего великолепное!

Я в корне задушила рациональную мысль о том, что нельзя вот так. Что нужно было проявить твердость, поговорить, выяснить, что вообще происходит. Я ведь совсем не авантюристка! Я прагматичная Элизабет Маккой, у которой вся жизнь по полочкам, или…