В самолёте они всю дорогу обсуждали новый проект, дважды поругались, затем успокоились и нашли выход, но до любовных ласк так и не дошло — вместо поцелуев меня попросили помочь и усадили за подготовку проекта договора. Так что Кавана получил небольшую фору и радостно утащил меня в спальню, где в прямом смысле слова набросился, зацеловывая, поглаживая и проникая в жаждущее его тело.

— Смотри в потолок, — напомнил он о своей шуточке в самолёте.

— Он неинтересный. Боюсь, я страшно заскучаю, — нарочито капризно протянула я и надула губки, зная, что Дэс не удержится и поцелует их, а затем переключится с болтовни на сладкие, такие необходимые сейчас быстрые, резкие движения. Они поддразнивали меня с самой посадки и я была, как спичка — одной искры достаточно, чтобы вспыхнуть и сгореть.

— И что же такого сделать, чтобы моя любимая и думать забыла о скуке? — задумчиво проговорил Десмонд, делая один–единственный удар бёдрами, от чего я выгнулась, протяжно застонав. — Быть может, — ещё один пронзительно–сладостный удар, — мне совсем немного, — ещё удар, — подвигаться в тебе? Вот так, да, моя хорошая?

— Да! — выдохнула так резко, что вместо полноценного слова из глотки вырвался лишь звук, подтверждая моё согласие на всё, что угодно, только не на паузу. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы исправиться. — Быстрее!

— У, какая нетерпеливая. Я неделю страдал без твоего маленького сладкого тела и то держусь лучше, — подколол Кавана в своём неповторимом стиле и замедлился на долю секунды, но мне она показалась вечностью.

Ударила негодяя кулаком по плечу, требуя закончить медлительное безобразие и выдать мне качественный и яркий оргазм.

— Не-а. Не так быстро.

— Не издевайся над Эли, — донеслось из ванной, — или я приду её спасать.

— Иди, — выдохнула, прекрасно зная, что Даррен даже из воды не выйдет, как я уже улечу в подпространство.

Десмонд ни слова не сказал, зато мгновенно изменил ритм, вколачиваясь в моё тело под особым углом, удерживая за бёдра так, чтобы я не могла шевельнуться и сбиться с пути к долгожданному наслаждению.

Заметалась под ним, затряслась, вцепилась в одеяло, сжимая его изо всех сил. На глазах выступили слёзы, а губы растянулись в блаженной улыбке.

— Мур, — произнесла тихонечко. На большее была не способна — мозг превратился в кисель. Десмонд пошевелился, намекая, что в отличие от некоторых торопыжек он никуда не торопится и мы ещё не закончили. — О–о–о.

— Тебе нереально повезло, да, — довольно проговорил Кавана, целуя моё плечо и вновь начиная двигаться, но на этот раз неспешно, раскачиваясь из стороны в сторону, поддразнивая. — Люблю, когда ты такая мягкая и податливая.