И не только Даррена вспоминала. Кавану тоже. Его шальные, дерзкие и наглые глаза — как в тот момент, когда он протягивал мне шлем, нежную, но сильную руку на коленке — как тогда в машине. Его одуряюще–сексуальный голос, возбуждающий запах. То, как он пьет кофе — ведь прекрасен же в каждом движении. И знает об этом.

Мой здравый смысл в такие мгновение делал «рука–лицо» и тихонько отползал, в робкой надежде, что у хозяйки проснется мозг. Хозяйка и сама на это надеялась, потому что даже если оставить мысль о том, что подобные отношения не приняты в компании… Охо–хо. А как я буду лечить разбитое сердце после того, как он добьется своего и потеряет ко мне интерес? А то, что это произойдет, верно так же, как то, что за весной приходит лето!

Но было в моем боссе что–то бесконечно притягательное. Или я просто соскучилась — и тоже немножко стала адреналиновым маньяком? Или просто маньяком. Вот, пожалуйста, мне уже стал мерещиться его голос.

Гневный, кому–то устраивающий на ходу выволочку.

— Работа отдела ни к черту!

Так это же Кавана вернулся. И направляется сюда. Я заметалась отчего–то по своему кабинету, как воришка, застигнутый врасплох. Заставила себя замереть — получилось с трудом.

— Немедленно ко мне.

Распахнулась дверь чёрного хода. И чего он не воспользовался лифтом, пошёл по лестнице? А, был у айтишников, видимо.

— Лиз, я рад вас видеть, — ослепительно улыбнулся он мне. — Принесите, пожалуйста, кофе.

И он прошел мимо меня в свой кабинет.

Просто прошел. Не коснулся, не прижал к себе. Руки его — они тоже просто держали телефон. И все?! И все.

Я смотрела, как закрылась за ним дверь. Медленно, словно дразня. И намекая, что свой шанс я проворонила.

Лиззи! Ты с ума сошла? Какой шанс? Какие руки?! Кавана тебя услышал, снова включил босса, жизнь наладилась. И с чего ты злишься?

Карандаш, который я, оказывается, держала в руках, треснул. Мистеру Кирби, Главе департамента информационной безопасности, достался такой взгляд и такой «добрый день», что он метнулся в кабинет начальства чуть ли не с облегчением, бормоча на ходу извинения. И это несмотря на то, что Кавана был намерен устроить ему выволочку по высшему разряду, по сравнению с которой то, что было на лестнице — предварительные ласки.

Я сделала чашку кофе, поставила ее на поднос и отправилась за ними следом, стараясь не думать о том, отчего у меня подрагивают руки.

Лиззи! Ты чего? У начальства же посетитель!

Вернулась. Сделала еще одну. И наш главный ай–ти секьюрити любит латте — невозможно сладкий. В огромной чашке. И что–то мне подсказывает, что если бы я туда еще и зефирок кинула — блаженство было бы полным.