Тело горит огнём, требует внимания ко всем своим зонам без остатка, но с его желаниями никто не считается. Варвар с демонически–чёрными глазами делает то, что хочет, когда хочет и столько, сколько хочет.

Моё тело намыливают и гладят, сжимают до лёгкой, будоражащей рецепторы боли, сверху вниз, неспешно, но целеустремлённо продвигаясь к пылающим складочкам.

Хлопья белоснежной пены летят во все стороны, брызги попадают на взбудораженные, остро реагирующие на любое касание соски, и кажется, будто царапают их.

Я постанываю и жду, когда мне вновь позволят делать хоть что–нибудь, но на рожон не лезу — принимаю правила игры. Даррену нравится командовать, пусть командует. Я слишком кайфую от его манер, от того, с какой властной жестокостью он доводит меня до оргазма, как страстно зализывает нанесённые «раны» и с какой бесконечной нежностью гладит и омывает моё тело после оргазма.

И хочется, до безумия, до умопомрачения хочется почувствовать уже его в себе, поймать бешеный ритм, взлететь выше звёзд, но Даррен никуда не спешит. Моет меня, не снимая трусиков, будто они ему совершенно не мешают. А я стою и жду. Прислушиваюсь к ощущениям. Гадаю, скользнут ли музыкальные пальцы под тонкий шёлк, погладят ли нежные, набухшие от желания губы, коснутся ли клитора.

Он играет со мной, всё ближе подбираясь к краю гладкой ткани. Лёгкое касание — я вздрагиваю. Ещё одно — сжимаю колени, выдыхая его имя.

— Даррен… не могу больше.

— Можешь, — шепчет он, осторожно стягивая последний предмет одежды с моего скользкого от воды и пены тела. Переступаю, позволяя мужчине завладеть интимной деталью женского туалета. Которой он вдруг связывает мои запястья, поднимая руки над головой и цепляя меня на душевую лейку, словно на крючок.

— Попалась, — едва не облизывается мужчина, не отрывая взгляда от высокой, а сейчас и вовсе подпрыгнувшей навстречу его жадным губам груди.

Я легко могу выпутаться, но не собираюсь даже думать в этом направлении. От удовольствия подгибаются колени, и я только и жалею, что чёртова душевая лейка — не самый надёжный крюк, придётся контролировать дрожащие от страсти ноги.

Он смотрит на меня так, будто только что выбрал и оплатил девушку на невольничьем рынке, и теперь может делать с ней абсолютно всё, что захочет.

Закрываю глаза, представляя себя в красивом восточном наряде, но безжалостный и властный Даррен Хилл не позволяет покидать его даже мысленно.

— Открой глаза и смотри на меня, — приказывает он.

— Слушаю и повинуюсь, о мой повелитель, — бормочу, очарованная видениями своих фантазий.