Как ни странно, Алан был еще жив, когда я к нему подошел. Он лежал на земле и смотрел на меня, зажимая рану и пытаясь что-то сказать. Я не стал ничего слушать. Что может сказать такой придурок, как этот? Погрозить мне будущими карами? Ну, я и так в бегах. Попросить о помощи? Да с какой стати я должен ему помогать? Ублюдку, который хотел меня убить! И остальных не жалко. Я вообще никогда не испытывал жалости к людям, которые мучают живых существ — кем бы они ни были. Убить, чтобы съесть? Понимаю. Мучить, чтобы получить наслаждение? Это болезнь, и таких ненормальных надо стирать из жизни. Чтобы не портили генофонд.
Перед тем как уйти, собрал трупы и уложил их так, чтобы создать впечатление, будто здесь произошла драка. Взял нож Алана, и воткнул его в раневые каналы убитых мной парней, испачкал кровью по самую рукоять. Нашел нож у другого парня, изобразил, что это именно его нож убил предводителя группы. Ну и…все, в общем-то. Конечно, придирчивого разбирательства картинка не выдержит — но это если захотят разбираться. Кто такие эти придурки? Искатели удачи, наемники, ушедшие из своих семей. Кто будет требовать разбирательства, да и зачем? Скорее всего, их родственники даже не знают, где сейчас служат их непутевые отпрыски. Вернее — где служили. Ну а местной власти, местной администрации совсем как говорится не нужно расследовать поножовщину, случившуюся в замке Конто. Как и власти в Конто, которая вообще не желает допускать местных служителей закона на свою территорию. Похоронят — и все этим закончится. В общую могилу идиотов — свалят, как мусор в компостную яму.
Я уже было отошел от места схватки, и вдруг вспомнил — котенок! Может он еще жив? Может я могу ему помочь? Уж больно истово он боролся за свою жизнь, грех будет не помочь такому герою!
Вернулся, поискал…вон он, спрятался под кустом. Как ни странно — жив. Смотрит на меня глазами-бусинками, тяжело дышит. Розовый язычок высунут, последние минуты доживает котейка. Эх, чертова жизнь! Да что же это делается?! Ну вот за что ему такое?! За что — Альдине?! За что моим братьям, принявшим смерть только потому, что кому-то захотелось получить их земли! Ну, несправедливо же!
— Я их наказал, котейка. Тех, кто тебя обидел — неожиданно заговорил я с котом. Это был именно кот, а не кошка — я откуда-то знал. Чувствовал!
И в ответ на свои слова вдруг получил такой сильный отклик, такую мучительную, такую жалобную просьбу о помощи, что просто закачался и секунду не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Да, я (Альгис!) всегда знал, что отличаюсь чувствительностью к мыслям и эмоциям животных. Например — лошадей. Я могу их успокаивать, могу мысленно с ними «разговаривать». Они не говорят как люди — мыслеобразы, эмоциональные желания — вот что максимально могут передать животные. Но я могу это видеть и слышать. И это редкий дар, о котором я не говорил ни одному человеку в мире. Потому что такой дар почему-то считается черной магией, магией некромантов. С какого такого рожна — я не знаю. Но инквизиция поставила этот дар вне закона, а с инквизицией у нас не спорят. Ей внимают и подчиняются.