И снова ударил магией! Что есть мощи! Так, что из моих ноздрей от перенапряжения закапала кровь!

Будто великан вздохнул. Ахнуло, поднялась пыль, закрутился огромный вихрь, поднявший в воздух сухую траву, куски дерна, ветки кустарника, и что-то красное, бесформенное, то, о чем сейчас не хотелось даже думать.

Я придержал коня, чтобы не въехать в дождь из падающих на землю предметов, а потом повернул его к замку. Делать там было нечего. Никого из убегавших не осталось в живых. А я не хотел видеть то, во что они превратились. И опять же — мне было жалко только их лошадей. Люди…хотя разве это люди? Степняки жалости не были достойны.

— Соберите оружие и припасы — то, что можно собрать. Лошадей разделайте, снесите мясо в ледники. Я потом зайду, заморожу. Мясо нам очень пригодится. Трупы в реку. Иначе болезни начнутся. Одежду со степняков тоже заберите — оденете горожан. С ними — все как обычно.

Кендал молча отсалютовал, а я поехал к замку, не глядя на то, как добивают раненых степняков, и стараясь не слышать, как Кендал приказывает добивать умело, не портя одежду лишними дырами. Да, я умею эффективно убивать, но кто сказал, что мне это может нравится?

Отец встретил меня во дворе. Сам, лично принял у меня поводья жеребца, и видя мое состояние, тихо сказал:

— Иди умойся, у тебя все лицо в крови.

А потом добавил, глядя на меня странным, долгим взглядом:

— Горжусь тобой, сынок.

А я вдруг подумал о том, как причудливо закручивается судьба. Только недавно я был позором своего отца, никчемным его отпрыском, ничтожным и ни на что не годным «ботаником». И вот я вдруг стал орудием главного калибра. И гордостью Клана. Только почему это меня не радует? Почему в душе такая горечь и опустошение?

И я побрел в свои покои, усталый, выжатый, как лимон. Как бы мне хотелось просто выращивать красивые экзотические цветы! Огромные сливы, каждая с мой кулак! И травку, которая вылечивает самые страшные болезни. По-моему это гораздо более достойное занятие, чем убийство, только вот почему-то в истории остаются только те, кто убивает, как дышит. Но редко люди вспоминают врачей, спасающих жизни, врачей, без которых не может жить ни одна цивилизация. Парадокс — без военачальников жить можно, а ты попробуй, проживи без лекаря! Хотя…что тут парадоксального?

* * *

— Папа! Папа пришел!

Пушистое существо взлетело мне на грудь, прыгнув прямо с загривка черного, как смоль зверя. Зверь сверкнул глазами, и на его морде явственно проявилась улыбка.

— Папа! Хе хе. брат, ты…папа!

— Может быть, может быть… — я рассеянно погладил мурчащее белоснежное создание, и перед глазами вдруг возникло лицо девушки, с которой я встречался в своей молодости. Я тогда учился в спецшколе в Подмосковье, а она жила рядом, в небольшом городке-сателлите столицы. Красивая девушка…брюнетка с короткими волосами. Небольшого роста, не худая и не тонкая, умненькая, начитанная, и вообще — имеющая свое мнение по любому вопросу. Но не навязывающая это самое мнение. Мы занялись с ней сексом после пятого свидания. Абсолютно случайно, на речушке, в кустиках на пляже. Целовались, обнимались, и вдруг…сам не понял, как это получилось — бах! И все тут. Она была девственницей.