Я не спеша подошёл. Шаг, другой, третий… Спокойно, размеренно, словно на прогулке. Выродок почувствовал моё приближение и замер, уткнувшись лицом в землю. Его спина вздымалась и опускалась судорожными рывками, из-под топора сочилась кровь, а изо рта вырывался какой-то булькающий клёкот.

Я наступил ногой ему на поясницу, прижимая к земле. Наклонился, ухватился за рукоять топора и рванул на себя. Раздался мерзкий, чавкающий звук. Лезвие вышло из плоти, разрывая края раны. Осколки рёбер хрустнули, цепляясь за сталь. Выродок дёрнулся от боли.

Перехватив топор поудобнее, я размахнулся и одним ударом отсёк ему голову. Она откатилась, оставляя на траве тёмный след. Глаза ещё пару секунд таращились в пустоту, прежде чем остекленеть окончательно. Из обрубка шеи толчками выплеснулась густая, почти смоляная кровь, заливая мне ботинки.

Не теряя времени, я присел над обезглавленным телом. Топор снова взлетел и опустился, прорубая грудную клетку. Хруст рёбер, влажное чавканье разрываемой плоти — и в образовавшейся полости показалось сердце. Я подцепил его лезвием и бросил в контейнер, который подставила Полина.

— Два, — сказал я, вытирая топор о штанину мертвеца и защёлкивая чехол. — Колян, не в службу, а в дружбу: этого тоже убери.

Брат молча шагнул вперёд, подхватил обезглавленное тело за ноги и поволок в кусты, где уже лежал первый. Голова осталась валяться на траве — чёрная лужа вокруг неё медленно расползалась, впитываясь в землю. Завтрашний день уничтожит остатки ночного аттракциона.

Я обернулся к Шнырю. Тот стоял, привалившись спиной к бетонному оголовку, и трясся, как осиновый лист. Лицо белее мела, глаза выпучены. По штанине расползалось мокрое пятно. Он обмочился от ужаса и осознания того, с кем связался.

— Ну, чего замер? — Я шагнул к нему, и он вжался в бетон, будто пытался врасти в него. — Работа не закончена. Завтра ещё трое. Или ты думал, я шучу?

— Н-нет… — выдавил он, стуча зубами. — Я… я приведу… Завтра… В это же время… Всё как договаривались…

— Молодец. — Я похлопал его по щеке, отчего он едва не рухнул. — Держи, заслужил.

Я сунул ему в руки ещё одну бутылку синьки. И несмотря на то, что договаривались мы на две, точнее, на бутылку за каждого, Шнырь даже бровью не повёл. Он схватил ёмкость, прижал к груди и, не оборачиваясь, юркнул обратно в лаз. Решётка встала на место с глухим стуком.

Полина подошла ближе, всё ещё держа винтовку наготове. Глянула на голову, потом на меня.

— Красиво, — хмыкнула она. — Но в следующий раз оставь и мне немного порезвиться. Скучно стоять без дела.