— В такой суши он вряд ли чего здесь найдёт, — хмыкнула Полина. — А я раньше любила по лесу гулять. У нас с родителями дача была, представляете, в самом лесу прям. Даже забор не ставили, чтоб ощущение пространства не терять. Мы осенью с отцом постоянно за грибами ходили. А там место такое было, как из сказки. Мох кругом, мягкий-мягкий, а в нём чёрные шляпки торчат, хоть косой коси. Мы там за полчаса по целой корзинке набирали. А мама потом из них такой вкусный суп варила…

— Заткнись, а? — зашипел Ворон. — Без тебя живот сводит.

— Та ты яичко кушай, полегчает, — издевательским тоном ответила она. — Брак, на бутер.

Я принял из её рук кусок хлеба, на котором толстыми ломтями лежало сало, и принялся жевать, изредка поднося к глазам окуляры бинокля. В лагере противника тоже ничего особенного не происходило. Как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, на кране сменился часовой. И я был уверен, что его место занял командир. Всё-таки зрение изменённых в ночное время суток гораздо острее обычного, человеческого.

— Я спать, — произнёс Ворон и устроился возле ствола. — Поль, привяжи меня там.

Девушка подхватила верёвку и помогла приятелю закрепиться, чтобы тот не свалился во сне.

— Ты тоже поспи, — предложил я. — Я пока подежурю. Ворона на рассвете толкну.

— Не, я пока не хочу, — помотала головой она. — Давай лучше ещё потренируемся. Может, это только ночью работает?

— Может, — пожал плечами я и уже в который раз попытался сосредоточиться на внутренних ощущениях.

Вначале раскрылся слух. Он всегда оживал первым. Мир наполнился белым туманом, который периодически пробивали небольшие всполохи крошечных очагов звука. Вот в траве прошуршала букашка, оставляя тонкий дымный шлейф, где-то вдалеке ударила крыльями птица. Взлетев, она проявилась, будто рисунок карандашом на белоснежном холсте.

Затем к звукам присоединились запахи, и мир заиграл всевозможными оттенками цветов, переливаясь, словно голограмма. А распахнув глаза, я заполнил его недостающими деталями. Очертания завода показались в темноте, и сквозь его стены проступили два ярких пятна.

Это были люди. Я видел, как струится кровь по их венам, как её толкает сердце… И вдруг почувствовал лёгкое, едва зарождающееся чувство жажды. С того момента, как мы насытились кровью у лыжной базы, миновала неделя. Ещё столько же мы могли легко продержаться без последствий. Правда, если не будет какой-то травмы, которая затребует дополнительных ресурсов организма. Ну и, соответственно, восполнения кровопотери. Но даже сейчас тело уже начинало требовать крови, сигнализируя, словно топливный датчик, мол: твой бак уже наполовину пуст. Ехать-то ты всё ещё можешь, но лучше заправить его под пробку.