Всё-таки, похоже, я свихнулся из-за пережитого и устроенного мной, раз так рассуждаю. «А я сошла с ума! Какая жалость…» Хотя… Хотя психиатры говорят, что сумасшедшие не осознают своего сумасшествия. Как же мой случай, когда резко меняется восприятие добра и зла, хорошего и плохого, называется? Кажется, посттравматический синдром… Нет, случившийся не из-за пули в грудь, а из-за гибели чуть ли не на моих глазах, дорогих мне людей.

В то же время, для меня это, всё-таки, не первый и не самый ужасный случай. Тот же апокалипсис был куда кошмарнее и по масштабам, и по последствиям. Почему тогда меня именно теперь так шарахнуло по мозгам? Объяснение вижу только в одном: какой бы гибкой ни была человеческая психика, но и у неё есть пределы эластичности. Похоже, я своего достиг. И сорвался. Чем только усугубил ситуацию. Проспал часов двенадцать, и стал чуть более нормально мыслить. И понял, что прежним уже больше не стану.

Нет, надо заканчивать с этими копаниями в собственной душе! Иначе точно не отделаюсь посттравматическим синдромом!

Нафикова ускользнула от меня перед рассветом. Отсыпаться. Хоть у нас ничего и не было (попробуйте трахаться, когда каждое шевеление отдаётся болью в груди), просто лежали и говорили. Она ускользнула, а я следом шмыгнул на кухню: жрать хотелось неимоверно! Мало того, что вчера почти ничего не ел, а последние съедобные крохи упали мне в желудок хренову тучу часов назад, так и ещё наложилось то, что организм требовал «стройматериалов» для заживления раны и восполнения потерь крови. Набил брюхо тем, что нашёл, и пошёл на палубу курить.

Светало. Судя по почти безоблачному небу, погода действительно налаживается. По крайней мере, несколько тёплых дней у нас впереди. Потом, конечно, снова пойдут дожди, но хоть какая-то передышка между ними появилась. А там и к зиме готовиться нужно будет: вон, жёлтых листьев на деревья, растущих на перешейке между «нашим» озером и Белой, всё больше и больше. И за столом на палубе уже не посидишь поутру в одной футболке: прохладно. Очень прохладно!

Ко мне выбрел полусонный Васёк.

— А ты чего подскочил?

— Не спится, — буркнул тот, поёживаясь. — А чё так холодно-то?

— Так ведь сентябрь на дворе. Осень. Не мёрзни, иди в каюту, а то Ритка проснётся, тебя потеряет. С ней теплее.

— Все уже знают, — недовольно пробурчал пацан. — А может, она просто у меня спит, потому что за меня переживает?

— Вась, да что ты оправдываешься? Взрослый же уже. Кончатся у неё сегодня-завтра «те самые дни», и мужчиной уже станешь. Вот и привыкай быть мужчиной и в словах, и в делах.