Малолетка-то малолетка, но, как оказалось, боится не столько того, что кто-то в неё будет совать «окаянный отросток», а того, что это станут делать «взрослые дядьки», а не сверстники. Молодёжь из большого города, успевшая насмотреться «запретного» видео, в этом плане куда «просвещённее», чем в их возрасте были мы, деревенские либо жившие в небольших городках.
К закату солнца меня «накрыло». Ломает, знобит. Так что, не привлекая внимания ни Бивалькевич, ни проснувшейся Наташи, нажрался анальгина и парацетамола (всё равно больше не знаю никаких болеутоляющих и жаропонижающих), и пошёл подменить на посту Деда. С расчётом на то, что сдам ему пост в районе двух ночи. Сейчас-то мне точно не уснуть. И морду тянет, и рукой лучше не шевелить, чтобы боль не доставала: во сне-то себя не контролируешь, достаточно как-нибудь неловко повернуться, и…
— Кофе налить? — явилась моя ненаглядная, перебившая сон из-за прописанного мной «лечения нервов».
— Покрепче и погорячее.
Кажется, после обжигающего напитка стало чуток полегче.
— Девчонки считают, что Римма тоже была в курсе задумки этих двоих.
— Это вряд ли. Мне кажется, Шамиль эту простушку использовал именно потому, что она… ну, очень уж простая, привыкла выполнять указания начальства, и никогда лишних вопросов не задаёт. Да и какая уже разница? Она же, как ты помнишь, вообще с брандвахты не высовывалась, понятия не имеет, с кем та парочка имело дело. Чем она нам может подгадить?
— И то верно, — прижавшись ко мне вздохнула Наталья. — Только всё равно беспокойно: что с нами дальше будет?
— Всем беспокойно. Но жить-то как-то надо. Вот и давай, моя хорошая, делать своё дело, а там — куда уж оно выплыве.
— Только бы ещё знать: какое оно, это наше дело? Ну, в общем целом.
— Хороший вопрос! А это ещё что такое?
Ночь, дневные ветерки утихли, слышимость отличная. Так что какие-то выстрелы где-то в районе улицы Софьи Перовской и до нас донеслись.
Фрагмент 14
27
— Господи, как же я устала от всего этого, — чуть слышно прошептала моя милая. — Вов, а нам нельзя взять, и куда-нибудь уплыть отсюда? Подальше от всей этой крови, грязи, взбесившихся людей. Молчи, молчи! Сама знаю, что, скорее всего, везде всё точно так же. Дошло ведь до того, что Фая, это добрейшее создание, меня сегодня спросила, страшно ли мне было убивать человека. А потом объявила, что лучше уж кого-нибудь убьёт, чем позволит себя изнасиловать.
Стрелять «на горе» перестали.
— Она девственница, что ли? Или из этих… однополых?
— А вот и не угадал. Нормальная девка. И «запретный плод» в педучилище успела попробовать, и мужики ей нравятся. Просто вырастила её мама на «старомодных» правилах: мужчина, хотя бы на относительно длительном участке жизни, должен быть единственным, а когда в одно время спят с несколькими разными, это уже бл*дство.