А ведь есть в её словах разумная мысль. Хотя и минусов в таком решении хватает.

— Оля, а как быть с запасами картошки, овощей, солений-варений? У нас же почти всё там, в Колонии Матросова.

— Перевезти. Уплотнить склады, освободить одну из кают, и загрузить в неё. А чтобы вся эта картошка-морковка не проросла, убавить отопление в ней. Ну, или оставить на зиму одну раму, чтобы там было прохладнее. Банки с вареньем вообще можно оставить на продуктовой барже: их точно не разорвёт. Ну, что-то засахарится, так это ерунда.

Ох, и попахать придётся! Я-то во всех этих погрузочно-разгрузочных работах пока точно не смогу участвовать.

— Таскать на брандвахту и баржу девчонки помогут. Не сломаются! Ну, а грузить там — да, там только мужики.

По-хорошему, выкопать бы где-нибудь на берегу яму, в которую это всё поместить на зиму. Вот только уровень грунтовых вод тут очень высокий, хотя и можно найти место, где его не достать. И весной, едва начнёт таять снег, придётся всё срочно эвакуировать из него: как я уже несколько раз поминал, уровень Белой в половодье поднимается на восемь-десять метров, вся местность, вплоть до насыпи «Пекинки», оказывается под водой.

— Да и не надо вообще всё перевозить. Нам ведь всё равно весной огородами заниматься. И зачем тогда что-то туда-сюда возить? Кстати, по поводу «туда-сюда», — провела она тёплой ладошкой по низу моего живота.

— Утром с людьми переговорим, — успел пообещать я.

Остатки ночи она провела в собственной каюте, сославшись на то, что ей рано вставать. А я впервые после гибели брата решился наведаться в радиорубку. Как включать рацию и перенастраивать её на разные волны я, можно сказать, знаю. Морзянка для меня, конечно, тёмный лес, но ведь, судя по записям Данилыча в «журнале регистрации радиосвязи», полно и таких радиостанций, которые используют телефонный режим. Вступать с кем-то в диалог не решился, но пару часов послушал, о чём люди говорят.

По-прежнему, как и рассказывал Андрей, полно призывов военных радиостанций желающим присоединиться к армии направляться на «сборные пункты». Один из ближайших к нам — в Тоцком, где, насколько я помню, огромный военный городок и полигон, на котором когда-то испытывали воздействие атомного оружия на боевую технику и людей. А второй — на востоке Оренбургской области, там, где я когда-то охранял ракетные шахты.

Честно говоря, по душе чуток царапнула мысль: а не умотать ли туда? В общем-то, от службы я не успел толком отвыкнуть. Вон, до сих пор сны про армейскую жизнь снятся. Вот только как быть с людьми, которые вокруг меня скучовались? Нет, бросать их нельзя ни в коем случае. Если уж перебираться, то всей толпой. Только на чём? Хоть Оренбургский тракт теперь, вроде бы, и свободен для движения, но нет никакой гарантии, что местные банды близ городов не «посматривают» на дорогу и не пытаются перехватывать «вкусных» проезжих. А мой «бабий батальон» — более чем привлекательнейшее лакомство для них. Чёрт бы побрал этот «основной инстинкт»!