— Ну! — поморщился Андрей, бросивший косой взгляд в сторону женщин.

— Представляешь, все мёртвые!

— Как мёртвые?

— А так! Холодные уже. Люди, собака, что на цепи у сторожа причала, птицы, опять же. Единственный живой — это моторист Гришка, который как три дня назад ушёл в запой, так до сих пор и бухает на своей полуразобранной калоше. Только ему всё пофигу, и ничего рассказать мне он не смог. Говорит, всю ночь бухой проспал, а утром по-новой накатил, и ничего его не колышет.

— Милицию не вызывал? Там же у сторожа телефон есть.

— Хотел. Да только телефон не работает. И воняет этим… Горелым радиоприёмником. Как и переносной телевизор в сторожке.

Новости шокирующие. Уже не только Венера глаза округлила, но и Наталья растерянно ресницами хлопает. Да что там про женщин говорить, если я сам несколько прихренел. Впрочем, это ещё один пазл в мозаику, которая, кажется, вот-вот сложится во внятную картинку.

— В общем, надо в город идти, — закурив ещё одну сигарету, сделал вывод брат и повернулся к Сергею. — Венере, как я понял, уже домой хочется. Вот возьмёшь её, Вовку, и прогуляешься до конечной автобуса. Насколько я помню, там есть телефон-автомат. С него и позвонишь на «ноль два». На крайний случай, где-нибудь в магазине попросишь позвонить: ситуация-то чрезвычайная, должны разрешить. А получится — обзвонишь и раздолбаев, которые не пришли нас менять, и Барисыча. Напомнишь, что его тут Наташа с Васей ждут. Телефоны помнишь?

— Ага. Щас, только сигареты возьму.

— На всякий пожарный, купите какой-нибудь жратвы.

— Купим.

— А мы как? — жалобно спросила Наталья.

— Сидите и ждите, когда Рустам приедет. Он вас мне поручил, ему я вас и сдам. А если у него не получается приехать, то Вовка вас проводит: ему всё равно на вокзал вечером пилить, вот и усадит вас в трамвай.

Шли довольно быстрым шагом. Настолько быстрым, насколько позволяла невысокая, коротконогая подруга Серёги.

— О, птица! Слышали? — резко остановился Сергей, когда мы уже почти прошли лесок. — Значит, всё-таки не все они передохли.

А ведь верно! Пока мы топали по дороге через лес, я не слышал ни единого щебетания, карканья или «причитания» чаек, с лёгкостью залетающих и сюда. А вот парочку трупиков птах на обочине дорожки видел.

Жилая застройка встретила нас гробовой тишиной. Ни шума машин, ни лая собак, ни петушиного пения. Из человеческих голосов — только какие-то пьяные вопли из двора одного из домов. Зато на конечной автобуса какие-то ухари споро тащили ящики со спиртным из киоска с расхлёстанным витринным стеклом.

— Вы чё, мужики, решили автобуса дожидаться? — заржал один из них, поставив ящик в багажный отсек ржавенького «москвичонка-каблучка».