Ага! Вот рыбалкой-то он меня и соблазнил: Кузнецовский затон, в самом начале которого пришвартована брандвахта, находится у самого слияния рек Уфа и Белая. Хочешь, в одну поднимись на резиновой лодке, имеющейся в наличии, хочешь, в другую, а хочешь, прямо с палубы удочку кидай.

— Можно не удочку, можно сетёшку бросить, когда стемнеет. В сторонке от фарватера, чтобы буксиры, заходящие в затон, на винты не намотали, — агитировал меня братец. — Что поймаем — либо на мангале пожарим, либо уху сварим. Там у нас и уже сушёная рыбка есть для пива.

Пару лет назад у них в Стерлитамаке немцы поставили на пивзаводе свою производственную линию, и, по словам Андрея, «вся Уфа теперь только стерлитамакское пиво пьёт». И самое вкусное — не бутылочное, а именно разливное, ради которого мы уже три «точки» оббежали. И теперь едем в четвёртую.

Но и на Софьи Перовской случился облом.

— Возвращаться в центр уже поздно, — глянув на часы, вздохнул брат. — В общем, затариваемся бутылочным и топаем на место.

Забили бутылками не только обе наши сумки. Пиво было везде: в карманах, за поясом штанов, как гранаты у партизана, и даже за пазухой. Так что наклоняться нам крайне противопоказано: не дай бог, поллитровки начнут вываливаться — побьются же!

Нам, конечно, вполне хватит и того, что в сумках. Но пришлось брать ещё и на матроса, которому Данилыч позвонил из телефона-автомата и озадачил покупкой закуси. В дополнение к «тормозку», собранному его подружкой, к которой мы там же, в районе «восьмиэтажки», заскочили по пути на остановку трамвая.

«Подружка» — это очень условно. Пусть они и живут поврозь, поскольку у обоих однокомнатные квартиры, а у Валентины дочери от первого брака десять лет. Но скоро всё переменится: собрались делать обмен, а потом мне снова ехать в Уфу, гулять на свадьбе у двоюродного брата, с которым у нас разница всего-то два месяца. Только он после армии уже три года отгулял, а я, из-за учёбы и случившегося накануне призыва несчастья, пошедший служить не со своим возрастом, вернулся на дембель только прошлой зимой.

Как там у Маяковского?

Отряды рабочих, матросов, голи,

Дошли, штыком домерцав,

Как будто руки сошлись на горле,

Холёном горле дворца.

Но это отряды рабочих, матросов и голи при ходьбе штыками мерцали, а мы звенели стеклотарой. Дошли, бутылками дозвенев, до трёх узких, длинных, метров пять, досок, сколоченных снизу между собой поперечными планками, соединяющих берег с плавучей гостиницей.

— Пойдёшь только тогда, когда я уже на борт поднимусь, — распорядился братец. — Двоих эта сходня может не выдержать. Тем более, так нагруженных.