Впрочем, к нам бежало из пропавших запахом смерти многоэтажек не так уж и много народа. Кто-то перебирался на дачи, находящиеся в пойме рек Белая и Дёма к югу от города, кто-то занимал дома частного сектора на горе между улицами Софьи Перовской и Пугачёва или селился в частной застройке, тянущейся вдоль речки Сутолока, впадающей в Белую как раз возле Монумента Дружбы. Основная же масса уцелевшего населения Старой Уфы, насколько нам известно, медленно, но верно переселяется в огромный массив «своих домов» в Нижегородке, пойменном участке излучины Белой, расположенном к западу от исторического центра города. Те, кто не уехал «на историческую родину», в башкирские сёла, из которых когда-то перебрался в столицу. Кто-то бежал, кто-то, смирившись с запахом, от которого в городе не спрятаться нигде, продолжал жить. Без света, без тепла, без водопровода. До чего же бывшие советские люди живучие, если требуется обитать в нечеловеческих условиях!

Закончив ремонт катера типа «Путейский», устанавливавшего когда-то бакены на фарватере, Григорий загорелся новой идеей.

— Нам нужен собственный буксир.

— Зачем? — удивился Андрей.

— А вдруг придётся что-нибудь ценное на барже притарабанить. А у нас уже есть, чем.

— А пассажирский теплоход тебе не нужен? Вон, у пристани городского порта стоит такой.

— Не, теплоход излишним будет. А вот буксир-толкач — самое то. Тем более, один тут неподалёку есть.

Он имел в виду ту сцепку пустой баржи и толкача, что застряла между опорами шоссейного моста на обходе трассы М5 и береговой отмелью.

— Данилыч, тут недалеко, мили четыре по воде будет. Если там движок в порядке, я за полдня обернусь. Зато представляешь, какая это вещь?

— Не представляю.

— Значит, увидишь.

В общем-то, занимать чем-то иным механика в день, объявленный выходным, было грешно, и брат махнул рукой. А Гришка, сблатовав Сергея, завёл мотор «Жулана», и их посудина через пару минут после того, как отшвартовалась от брандвахты, скрылась за поворотом Белой.

И ведь не соврал, зараза. Часа через четыре, мощно урча двигателем, громадина с гордой надписью «Волгарь-15» на ходовой рубке и прикреплённой перед ним баржей преодолела течение Уфы, сливающейся с Белой, и медленно вползла в затон. А следом, едва не вылетев на отмель (Серый несколько не рассчитал скорость течения вод Уфимки), в стоячие воды вкатился и «Жулан». Только если опытный судоводитель, управляющий буксиром, довольно смело прижался к берегу и побежал бросать якоря, то матрос с брандвахты так и остался болтаться посреди фарватера затона, дожидаясь, когда Гриша сойдёт на берег, надует резиновую лодку и переправится на «Путейский», чтобы вернуть его на «законное» место у борта брандвахты.