— Бля-а-а! — раздалось в динамике рации.

32

Стемнело в мгновенье. И следом за этим ветер принялся раскачивать микроавтобус, осыпая его клубами поднятого песка. У нас всё закрыто, к нам этот песок не попадёт. Работать мешает только раскачивание микроавтобуса: того и гляди гайку или ключ уроню.

Из салона новое «ой!» Повернул голову к девушке, показывающей рукой в окошко. Бляха муха! Дальний берег озерка, находящийся метров за двести пятьдесят от нас, исчез! И белая стена, скрывшая его, стремительно несётся на нас.

Тяжёлые капли забарабанили по крыше, но их «дробь» практически мгновенно превратилась в непрерывный шум. И вокруг всё исчезло. Буквально всё, даже берег озера, от которого «рафик» стоит всего-то в десятке метров. Темень! Почти ночная темень!

Машина качнулась намного сильнее, чем раньше. Порыв ветра с дождём! Нет, так не пойдёт. Даже если я сейчас прикручу этот чёртов топливопровод, и заведу машину, даже не устанавливая воздушный фильтр, то ехать просто невозможно: ни хрена не видно. А брызги воды из-под двигателя забрасывает даже сюда. Она же в карбюратор попадёт, и его снова придётся снимать!

Кое-как нахлобучил коробку воздушного фильтра и сел «любоваться» стихией.

Впрочем, какое «любоваться»? Едва я прикрыл крышку двигательного отсека, как всё загрохотало. Так, будто вокруг меня рота солдат палит из автоматов. Град! Огромный, в половину куриного яйца, молотит в правый борт маршрутки и вскользь — в лобовое стекло. Какой-то в половину, а какой-то, как только что долбанувший в «лобовуху», и в целое. Пожалуй, если бы ударил не вскользь, то стекло бы не выдержало.

Стёкла мгновенно запотели: в салоне РАФа по-прежнему жарко, а снаружи, похоже, температура резко упала. Машинально протёр его, чтобы видеть, во что мы вляпались, и оглянулся на побледневшую от страха Фаю.

— Мне страшно, — пропищала она.

— Всё нормально будет, — перекрикивая грохот градин, попытался я её приободрить. — Кажется, уже стихает.

Ага. На полминуты действительно стало чуть тише, а потом долбануло с новой силой. Причём, удивительно, что всё это происходило без молний и грома.

Снова провёл тряпкой по стеклу. Офигеть! Песок вокруг машины — не желтоватый, а белый! От сплошного слоя градин на нём. Прыгающих, когда по ним попадает новая ледышка. И с размером их я не ошибся: и с куриное яйцо попадаются, и с яблоко средних размеров.

Кажется, град прекратился. Но льёт — как во время виденного мной только в кино тропического ливня.

Потоки воды с небес стихли минут через пятнадцать. Посветлело. Нет, вру. Не посветлело, а предночная тьма сменилась просто сумерками. По пляжику бегут мощные ручьи, унося в воду озера градины. Всё, закончился купальный сезон. Даже если после этого снова установится тепло, то после такого количества ледышек, плавающих по его поверхности, оно прогреется очень нескоро. Почти к сентябрю, который в этих краях уже совсем не лето.