Я, радуясь, что снова молод, и колени не скрипят, медленно подобрался к окну, вспоминая старые навыки. Окно завешано изнутри, но неплотно, между занавесками была щель.

Он. Вадик Митяев. Тот самый, только толще стал. Сидит в дорогой кожанке и вязаной шапке, на пальце перстень.

Сидит себе, пьёт водку и смотрит ящик, «Тему» с Юлием Гусманом. Не боится, наверняка думает, что наниматель его отмажет, даже если возьмут, ведь не в курсе, что его приговорили.

На столе початый пузырь, половина буханки хлеба и открытая банка тушёнки, в которую был вставлен нож. Им он, видать, и ел. Рядом что-то накрыто полотенцем, там может быть ствол. Вокруг мусор и пыль, но его это не смущало.

Но долго смотреть я не стал. Он тоже воевал, и у него башка стала устроена так, что любое движение — опасность. Заметит даже пьяный.

Ну что же, Вадик, твоя жизнь в твоих руках. Но я-то иллюзий не строил, что он перевоспитался. Просто сделать нужно так, чтобы на нас не пала тень.

И план уже работал.

Заходить и говорить по душам не буду: тут или он меня стрельнёт, или я его, и всё насмарку. Ну, как насмарку, я попаду на срок, Газон — перед своим «начальником», и для наших ничего, в общем-то, и не изменится. Разве что Шустрый, быть может, в этот раз уже не попадёт на зону. Хоть что-то, но хотелось бы больше.

Так что я передал Ваське Моржову, что цель здесь, и он вызвал помощь.

Это в кино сразу приезжает группа захвата, но в жизни так не бывает. Да и командированных в город омоновцев наверняка бросили разгонять какую-нибудь дискотеку для вида, так что придётся без них. Но они бы мне помешали.

Поэтому приехали опера-тяжи, которые занимаются расследованием убийств, тяжких телесных повреждений и изнасилований. «Убойный» отдел, как его называют в сериалах.

Среди них Семёнов, который удивился, увидев меня. И ещё Пешкин, молодой и смешливый опер, которого назвал Газон.

Мы засели за забором у дома. Уже совсем темно, в окнах домов горел свет. Только Вадик сидел в темноте, но в окно видно, что телевизор работал.

— А ты здесь чё делаешь? — спросил Семёнов, увидев меня.

— Да я его с собой взял, — доверительно сказал Моржов. — Знает же Митяев. Да жалко пацанов, как Митяя возьмут, он же там начнёт всё подряд сочинять, чтобы заложить и шкуру спасти.

— Может, — сочувственно сказал Пешкин. — А следаку только это и надо.

— Ну и из одного батальона они, уболтает его может. А то начнёт палить. ОМОН пока дождёшься…

— Мысль у меня есть, — сказал я, начиная спектакль. — Давай Владимиру Палычу позвоним, может, он посодействует? Может, по телефону Вадика уговорит сдаться? У меня мобила при себе, у Халявы взял.