Он кивнул.
— Погнали, — Шустрый закивал. — А то Царевич уже зевает. Спокойной ночи, малыши, кончились, спать ему пора уже.
— Да ну тебя, — Царевич с тревогой, но без страха посмотрел на нас. — И что делать будем, Андрюха?
— Посмотрим, кто такие, там решим, — сказал я. — Если что — говорю я. Порешаем вопрос.
— Ты бы слышал, Славик, как Старый вчера афганцам накидал за жизнь, — Шустрый потащил Халяву на выход. — Они приехали его гасить, а потом чуть не обнимались, визитки друг другу в карманы совали, хе! Бухать даже звали.
— Может, им позвонить? — предложил Царевич. — Мужики крутые, блатных не любят.
— Посмотрим, — я кивнул. — У нас много знакомых в городе, если так подумать. Если что, нам есть кого позвать.
Я не бравировал, пока шёл на выход. Рассматривал варианты, что лучше сделать, потому что не для того я вернулся на тот вокзал, чтобы бесславно сгинуть в драке у ночного клуба. Планы были, само собой.
Мы вчетвером вышли на улицу, куда уже подъехало несколько машин. Даже джип стоял, вишнёвый. Значит, у кого-то из побитых были серьёзные знакомства, раз подтянулись такие люди.
Но и у нас был знакомый. Среди тачек стояла зелёная «восьмёрка», которую я видел вчера, а возле неё несколько человек. Вид серьёзный, у кого-то в руках то ли палка, то ли бита.
— Я чё-то ваще не врубаюсь, Газон, — орал кто-то с той стороны. — Ты чё, за них вписаться решил или чё?
— А ты чё пацанов-то впрягаешь? Сам полез по беспределу, сам не вывез, теперь остальных втягиваешь!
— О, Газон тут, — Шустрый хмыкнул.
Газон, заметив нас, кивнул и помахал рукой, мол, сейчас всё порешаю.
Вряд ли порешает, слишком злой у всех вид, но такая поддержка здорово нам поможет. Раз на нашей стороне он, им придётся говорить.
Мы двинули в ту сторону, чтобы не оставлять Газона одного.
Глава 6
Ноябрь вышел необычайно тёплым в этом году, но приближающаяся зима уже чувствовалась. Лужицы на асфальте замерзали, холодный ветер продувал одежду и щипал кончики ушей, вылезшие из шапки. Мимо нас проносились редкие снежинки.
Недоброго вида парни торчали у вишнёвого «Лэнд Ровера» с треснутой правой фарой и глядели на нас. У пары человек покрасневшие носы — это те, кто дрался с нами в клубе. Били мы их крепко, следы останутся надолго.
Кроме побитых были и другие, среди них выделялся высокий мужик в расстёгнутой дублёнке и без шапки, который щёлкал семечки, сплёвывая кожуру на землю. Волосы у него зачёсаны назад и уложены гелем. Он внимательно смотрел то на нас, то на Газона, то на одного побитого парня.
Тот пытался казаться крутым, говорил с блатными интонациями, всё хотел нависнуть над Газоном, но не выходило — был ниже на полголовы.