— Так, Бобка, — Шопен загнал щенка под кровать. — Ты тут посиди, а я с ними побазарю…
И правда, в дверь вскоре постучали. Ладно, поговорю, надеюсь, милиционеры не совсем тугие, послушают. Опера разные бывают, и до кого-то достучаться можно, объяснить.
Шопен открыл дверь. На пороге стоял всего один мент, усатый, в потёртой куртке поверх свитера.
— Милиция, уголовный розыск. Ты же Шапошников? — пробурчал он, не показывая удостоверение и не представляясь.
— Что опять? — устало спросил Шопен. — Я только недавно проснулся.
— Это же ты на снимке? — опер полез в карман. — Расскажи-ка про этого человека, который рядом с тобой. Знаешь его?
Усатый показал фотку, цветную, на которой было что-то зелёное, но я не разглядел, что именно. Ну а Шопен от удивления выпучил глаза. А любопытный и цепкий взгляд мента скользнул в комнату и задержался на Царевиче.
— О, точно знаешь. Царёв же? Давай-ка пошепчемся с тобой, — опер показал на дверь. — Пошли, покурим.
Ëперный театр, а Царевич перед ними в чём провинился? Надо разбираться, это не к добру.
— А что случилось? — спросил я, вставая перед опером.
Глава 10
Я присмотрелся к оперу повнимательнее.
Ему около сорока лет, может быть, чуть больше. Значит, скоро на пенсию, милиционеров отправляют туда раньше, по выслуге, но многие работают ещё долго. Этот как раз такого подходящего «предпенсионного» возраста.
Стрижен под машинку с насадкой «тройкой», усы чёрные, но с проседью. Одет в старую потёртую короткую кожанку, под ней свитер с турецким орнаментом, заправленный в джинсы. Взгляд наглый, но изучающий. Ясно, что вредный и дотошный, по лицу видно.
Из кармана джинсов торчит цепочка, ещё видно широкую пластиковую клипсу, будто там пейджер. Но когда он достал его и посмотрел время, стало понятно, что это часы, внешне похожие на пейджер.
Ну что же, будем с ним говорить, пытаться понять, какой это человек и что ему нужно. То, что пришёл по работе — понятно, но надо знать, есть ли реальные подозрения или просто отрабатывают разные версии. Ну и чтобы у меня была возможность говорить самому, а то матёрый опер ещё подловит на чём-нибудь парней. Вдруг это всё та же история с нашим знакомым военным следователем.
— А ты ещё кто? — он уставился на меня.
— Сержант я их, — сказал я с усмешкой. — Проверяю, как на гражданке живут. Вот и хочу знать, что случилось.
— А что, есть какие-то опасения по этому поводу? — опер усмехнулся.
— А это ты мне скажи. Что там случилось?
— Всё тебе скажи… — он недовольно посмотрел на меня, щуря глаза. — Сначала на вопросы надо ответить.