— Сначала надо понять, кто их задаёт и для чего, — спорил я, чтобы сбить его с мысли. — Я даже удостоверения не видел.

Из-под кровати выбрался щенок и направился к «гостю». Я заметил, как напрягся Шопен, думая, что опер или пнёт щенка, или ещё чего сделает плохого. Вот Толя и приготовился спасти собаку.

Но вышло иначе.

— О, какой барбос, — опер наклонился и погладил щенка, а потом потрепал за ухом. — Дай лапу! Не знаешь команду? Да ты какой сторож-то, оказывается, — Бобик взял его за руку зубами. — Кусачий ты у нас. Кусака. Ну всё, хорош, — опер выпрямился. — Иди гуляй, пацан. Работать надо.

Щенок запыхтел, довольный, что на него обратили внимание, и начал тянуть мента за край штанов. Но тот не обратил на это внимание, ведь уже смотрел на нас. Он достал пачку сигарет, потом глянул на собаку и на Шопена.

— Лучше при нём не надо, для них вредно, — подсказал тот. — В коридоре можно, там дверь напротив.

Мент не спорил, и все вышли туда, чтобы не травить собаку дымом. Курилка была на пожарной лестнице, которую в нарушение всех инструкций заставили чем попало, от сломанной мебели до каких-то мешков и вёдер.

Опер достал пачку «Примы», Царевич достал «ЛМ» и хитро глянул на меня. Я понял, про что он. Под конец школы мы расшифровывали эти сигареты «ЛМ» как «любовь мента», вот Руслан и вспомнил старую шутку.

Шопен и Царевич закурили, Шопен держал сигарету своеобразно, направленной внутрь ладони. Старая привычка, чтобы огонёк не увидели издалека. А то если курить ночью открыто, то вражеский снайпер без всякого Минздрава продемонстрирует, что курить вредно.

Ну а я пока продолжаю разговор.

— А разве не надо представиться? — спросил я у опера, продолжая прерванный разговор, пока тот прикуривал. — Так-то положено, товарищ милиционер. Вдруг ты из братвы? И такие бывают, видели уже, к нам постоянно подходят всякие. Вот и перестраховываемся.

— Не отстанешь же. Вот, смотри, капитан Семёнов из уголовного розыска, — опер достал из внутреннего кармана свои документы — «ксиву» в красной корочке, открыл ненадолго и убрал. Фото его, он в форме, моложе.

— Андрей Старицкий, — представился я.

— Про тебя никто не говорил. Короче, к делу. Вот снимок. Снайпером был? — Семёнов глянул на Царевича.

Цветная фотография была сложена два раза. Снято в каком-то каменном помещении, явно в Чечне, ведь оба человека на ней в знакомой военной форме: Шопен и Царевич. Глаза из-за вспышки отсвечивали красным. Царевич держал в руках снайперскую винтовку с оптическим прицелом — СВД.

— Ну, было у меня там «весло», — проговорил Царевич, глянув вверх и вниз по лестнице. — Мне ротный выбил.