Это бандит тогда прибегал с огнетушителем, и я сам вмазал ему под дых. Явно не крупный авторитет, но точно в бригаде. Если бы не вмешательство Газона, они бы уже напали на нас всей толпой, с битами. А так придётся обосновывать, почему и как.

А вот тот высокий в дублёнке — кто-то влиятельный, раз они все посматривают на него. Явно сидел на зоне, у нас почти все авторитеты сидели — в области много колоний, и город находился в зоне влияния воров. Вся братва в Тихоборске живёт по блатным «понятиям». Всех «спортсменов», то есть бандитов новой формации, здесь перестреляли ещё в 93-м, и особого влияния они так не получили. Хотя в соседних городах бывало иначе.

Этот пахан внимательно пялился на нас. Не нравится мне его взгляд. Тут и ежу понятно, что ему надо. Не волнует его, что побили его человека. Он явно не против воспользоваться шансом и перетащить нас к себе — несколько человек с реальным боевым опытом могут здорово изменить расклад сил в его пользу.

Правда, смысла в таком нет, я знаю, что будет потом. Исполнителей и пехоту рано или поздно положат, а этот помрёт, сядет или успеет свалить за кордон.

Переманить нас к себе он может подставой — устроит нам проблем через кого-нибудь, чтобы мы обратились за помощью к нему, а он бы потом подкинул нам работёнку, чтобы мы вляпались, стали повязанными, и всё, назад дороги не будет.

Драться сейчас ничего не даст, проблемы не решит. Надо будет решать иначе и готовиться к тому, что этот мужик о нас не забудет. Разве что у него самого начнутся такие проблемы, что станет не до нас.

Пока в городе у нас нет реальной силы, чтобы от нас держались в стороне. Но и становиться бандой нам нельзя — потом размотают и уничтожат. Надо продержаться без этого.

— Руся, Халяву придерживай, — шепнул я Царевичу. — Чтобы драться раньше времени не кинулся.

— Да надо бы, — Халява хмыкнул и посмотрел на меня. — Да ладно, всё, стою я смирно.

Драка в клубе на подставу не тянула, но этот бандит вполне может ей воспользоваться. Мол, косяк за вами, надо отрабатывать.

— Так чё, — тем временем орал побитый. — Говорю же, по беспределу напали, вот и…

— За беспредел пояснить надо, — отрезал Газон.

— Поясню! Я и тебе поясню, и… — негодовал побитый.

У него башка стрижена машинкой под ноль, а белесые брови настолько редкие, что их почти не видно. Парню лет двадцать с лишним, наш ровесник. Возможно, ему тоже доводилось стрелять, но вряд ли он знает, что чувствует человек, когда слышит жуткий свист приближающегося миномётного снаряда.

— Да чего-то не можешь пояснить, пока только воздух сотрясаешь по беспонту. Как там было, Старый? — Газон посмотрел на меня. — Из-за чего там всё?