— Ещё, наверное, видать, входить будем, — заметил Царевич.

— Скорее всего. А вкусно здесь, — Маугли уже опустошил тарелку с супом и вытер её хлебом. — А помните, как мы патроны утилизировали? Когда выводили. Чтобы никому не досталось.

— Ага, — Шустрый закивал. — Все цинки в сортир скидывали. Кто-нибудь потом пойдёт по-большому, и там в яме рванёт!

— А что вы придумали, пацаны? — спросил Маугли. — Что за дело?

— Это к Старому, — сказал Борька. — Он тут голова. Сидел-сидел после армии, уезжать даже хотел на вахту, а потом как давай умные мысли раскидывать! Прям как Папа!

Это про Аверина, некоторые его так называли, Папа или Батя, и вполне заслуженно.

— Объясню, может, заинтересует, — сказал я, — или давай, поедем со мной. Встреча будет с коммерсантами, сразу и услышишь, я буду им объяснять. Если хочешь, конечно.

— В этом? — Маугли показал на форму.

— Это афганцы, даже в плюс такое будет. Пообщаешься с ними, нормальные мужики. Недавно с ними разговаривали.

— Ну, ладно. Командуй тогда, как лучше. Я в этих делах вообще ни бум-бум.

— Да ты не торопись, всё будет, — сказал я. — Тут некоторые пацаны, кто с нами там был, в городе есть. Моржов, десантник, помнишь его? Много кто, иногда видимся.

— Ну, ништяк. Из всей роты, наверное, только вы и кучкуетесь. А у нас все разбежались. Как войска вывели, некоторые офицеры рапорты начали писать, на увольнение. Ну, это кто знал, куда пойти. Семьи же кормить надо, а на волю же из армии не уйдёшь, надо же знать, куда. Работы-то нет. Кому повезло, а остальным нет.

— Ну, у нас скоро будет работка.

— А ещё…

Он замолчал, недобро глядя на вошедших. Парни тоже напряглись.

Вошло трое человек в чёрных кожанках, один с бородой, двое с густой чёрной щетиной. Между собой они переговаривались на чеченском. Так что мы посмотрели на них на автомате, а те уставились на нас, холодно, что-то обсуждая между собой на своём языке. Это Маугли привлёк их внимание — слишком он не вписывался в привычную картину кафе.

Они смотрели на нас из-за формы Ильдара, а мы на них из-за речи. Это вот как с переговорами по рации, которые мы только что вспоминали. Мы общались на своих каналах, а «духи» на своих, но мы могли слушать друг друга.

Проблема была в том, что они-то знали русский, а мы их язык — нет. И когда они говорили на своём языке между собой, то в голове сразу срабатывал переключатель «свой-чужой».

Когда я был ранен, и Слава Халява дотащил меня до поста чеченского ОМОН, воевавшего на нашей стороне, то те, кто был рядом с нами, говорили между собой только на русском, чтобы мы их понимали и не боялись. Поэтому мы и их не воспринимали, как противника.