— Давай за компанию, — произнёс я.

Он подумал и кивнул.

Я прошёл на кухню, налил по кружкам густую заварку из заварника через ситечко и плеснул кипятка из старого чайника со свистком, стоящего на газовой плитке.

Из старого советского холодильника «Бирюса» достал молоко в литровой банке и масло на блюдечке из морозилки, но не маргарин «Раму», а вполне себе приличное деревенское. Правда, надо подождать, пока подтает, так на хлеб не намажешь.

Ещё была банка с малиновым вареньем, творог и суп в кастрюле на завтра. Куриный, я сам сегодня варил. На холодильнике стояла металлическая хлебница, покрытая отбившейся эмалью, внутри была половина буханки белого хлеба.

И всё, но на самом деле это неплохо, с голода не дохнем. Это в начале 90-х был совсем мрак, сейчас чуть полегче, продукты есть. Деньги только на них были не всегда.

На шкафу стояли большие жестяные банки из-под печенья, но печенья в них давно уже нет, их приспособили для всякой мелочи и для круп. Под столом виден раскладной советский ящик для инструментов, наверное, батя приносил его из гаража, чтобы что-то починить, но не стал уносить по темноте. Опасно по двору ночью шастать.

С бутербродами на тарелке и двумя кружками я пришёл в комнату, вырубил телевизор и сел за стол. Поставил всё на газетку, где отчётливо виден заголовок, что Ельцину провели операцию на сердце.

— Меня сейчас Руслан Царёв довёз, — я сел на табуретку сбоку от стола и отхлебнул горьковатый чай с молоком, но без сахара. — У тебя же работает?

— Хороший парень, — сказал батя, чуть подумав. — У меня в цехе работает дизелистом. Лучше, чем… — он не договорил, но я понял, кого он имел в виду.

Про моих знакомых, которые подставили с магазином. Но о них я не думал. Зачем, когда уже понял, кто на самом деле мои друзья и близкие.

— С теми уже не связываюсь, хватит, — я отпил ещё чай. — Своих надо держаться, тех, кто там не подвёл. Вот на этих людей можно положиться.

— Угу.

Мрачный, но неразговорчивый, как охарактеризовал отца таксист Харитонов. Так и есть. Но взгляд-то умный, внимательный, грустный, от меня не отводит. Сейчас обязательно спросит про работу и предложит пойти в депо. В молодости это вызывало раздражение, сейчас лёгкую ностальгию.

— А что насчёт работы-то решил? — спросил он. — Ты же про вахту думал?

— Нет, в городе останусь. С афганцем пообщался, кто магазин компьютерный держит, — продолжил я. — Есть мысль одна, а мужики неплохие.

— В охрану к ним? Могу поговорить, чтобы в депо взяли, — задумчиво сказал отец. — Хотя сложно будет, желающих туда много. Да и скажут, что по блату прошёл.