Правда, убивали не только пули.

Но Слава хоть и выделывался, пенился и будто пытался со всеми поссориться, до сих пор таскает с собой этот грубовато сделанный подарок на память.

— Какие планы, Халява? — спросил я, когда он успокоился и перестал на всех кидаться. — Что дальше хочешь сделать?

— Так чё, — он хмыкнул и щёлкнул ногтем по пивной бутылке. — Ща я ещё парочку раздавлю и пойду Ленке в сортире вдую. Вон, сидит, — Слава замер с поднятой рукой. — Блин, ушла куда-то. Тогда Катьке, рыжая… и она ушла, вот же блин. Знаешь, Старый, — он поднялся и покачнулся. — Я сюда оттянуться пришёл. Ща на танцполе кого-нибудь сниму, трахну, потом в кабак рвану. Ваще ноу проблем. Кайфую по жизни, пацаны.

Халява посмотрел в зал, сощурив глаза.

— Ноу проблем, — передразнил Царевич. — Посиди с пацанами хоть. Видно же, беспокоит тебя что-то. В последний раз только в армии вместе сидели всей толпой.

— Насиделся, — отрезал Халява. — Ладно, валить отсюда пора. Музон ещё старый, будто нового ничего нет. А это чё за…

Только что играл Доктор Албан, но его «Итс май лайф» внезапно стих, и вскоре заиграла другая музыка.

— Объявляю медленный танец, — не очень уверенно сказал диджей в микрофон, косясь на стоящих внизу посетителей, что только что заказали песню совсем не по тематике заведения.

— Я куплю тебе дом, — заиграла песня группы «Лесоповал», — у пруда, в Подмосковье…

Два бритоголовых парня в кожанках и спортивных штанах переглянулись и довольно закивали. Эта музыка нравилась им больше, чем забугорный евродэнс.

— Они чё там, охренели? — Халява перехватил бутылку. — Ща я им…

— Посиди, — я пихнул его назад на диван. — Из-за музыки с братками решил драться?

— А они меня бздят, — объявил он с пьяной улыбкой. — Думают, что я псих. А я кто? — парень усмехнулся.

— Сядь, — я усадил его, заметив, как его друзья-товарищи всё это время постепенно отходили подальше. — Нам поговорить надо.

Но они не уходят до конца. Ведь Халява — щедрый спонсор, вот и терпят его заскоки ради дорогой выпивки, клубов и прочего. И пусть все строят из себя богатеньких, сами за душой ничего не имеют.

Но видно, что они побаиваются его.

— Всё, сижу, — сдался он.

Слава послушался, сел и больше подняться не пытался. Царевич остался рядом с нами, только Шустрый, увидев, что Халява на месте и не собирается ни с кем драться, тут же отошёл на танцпол, чтобы пригласить какую-то девушку на танец. Вид у него стал очень довольный.

— Проблема, брат, — сказал я, наклонившись к Халяве. — Помнишь журналюгу? Которого Аверин допрашивал?

— Такое не забудешь, — он вытер нос. — Который улетел и даже не пообещал вернуться?