— Он самый.

— Ладно, поговорим, раз рекомендуешь. Вроде нормальный мужик.

— А тот парень, кстати, хороший совет тебе дал, — сказал Моржов, пока мы с ним переходили дорогу в стороне от пешеходного перехода. — У нас своего ОМОН нет, конечно, он в области сидит, как и СОБР. А сейчас приехали, чтобы устраивать налёты на злачные места и хватать всех методом бредня. Так что кафе, клубы и кабаки — первые на очереди.

— Киллер так вряд ли попадётся, — заметил я.

— Конечно, зато начальство отчитается, что приняты все меры. Ну и заодно изымут всякие выкидухи, самопалы и косячки. Показатели-то рванут! — он засмеялся и поднял руку, будто демонстрируя рост показателей. — Ща, я отлить отойду, — Моржов направился за угол столовой. — Подожди или…

— Да я сам начну.

Я открыл дверь и вошёл в столовку. Ничего не изменилось, разве что ушёл Шопен, но пришёл новый гость. Тот самый усатый опер Семёнов, который был в общаге, сейчас сидел за столом рядом с Царевичем. Никак продолжает допрос?

Я сел к ним за стол. Опер мне кивнул, а Руслан подумал и продолжил:

— Вот сам посуди. Это они в Грозном ходили в зелёных повязках и форме привозной, сразу видно, что «дух». Вопросов нет, всё понятно. А потом? А потом хреново стало. Вот, представь себе. Видишь в прицел «духа». Но он в гражданском, сидит в жилом доме, и из окна по пацанам стреляет.

— И что дальше? — спросил Семёнов.

— И вот, смотрю в прицел. «Дух» пострелял, автомат спрятал — и всё, мирный житель теперь. Руки поднял, мамой клянётся, что пастух, баранов пасёт, оружия в жизни не держал, даже ружья. Стрельнёшь — всё, под трибунал пойдёшь без разговоров. Не стрельнёшь — пацанов убьёт в спину. А сам он — не старше тебя, такой же пацан, ещё не бреется даже. Вот такая вот ситуёвина, — закончил Царевич.

— Мда-а, — протянул Семёнов и расправил усы.

Перед ним стояла кружка пива, за которую он взялся, но пока не пил. А Руслан чего-то разговорился, обычно он так много о тех временах не рассказывает посторонним. Значит, мент ему чем-то понравился.

— Ну, — Царевич пожал плечами, глядя на меня, будто догадался, о чём я думаю. — Он сам меня попросил про войну рассказать. Ну, истории — это не по мне, красиво говорить не умею, чтобы что-то героическое рассказать. Как уж получилось.

— И что ты делал? — спросил Семёнов, щуря глаза.

— Ты про что? — удивился Руслан.

— Ну вот, индеец, как ты говоришь, пацан этот сидит, а ты его в прицел видишь. Стреляет, а потом прячется. Что ты делал в таких случаях?

Царевич потёр лоб и закрыл глаза, будто у него снова начались головные боли, а потом внимательно посмотрел на Семёнова усталым, но открытым взглядом.