Я поднялся и поставил стул к столу.

— Вот как я говорил в начале: я сказал, а ты думай. Я использую всё, чтобы выжить, и чтобы брата Руслана это не коснулось, потому что это не его дело. Но вот Муса такими обязательствами не связан, зато наверняка хочет мстить за своего человека. Но даже если у него получится, и твоему сыну он вдруг не навредит, то… ФСБ, милиция и остальные всё равно потом будут искать крайних, сам понимаешь. И кого назначат ими — тоже понятно. У нас с тобой похожее положение.

После этого я спокойно ушёл. Не было смысла требовать ответа, они бы не сказали ни да ни нет.

Муса один из них, а я человек со стороны. Его слово важнее моего. Но были нюансы, ведь они знали, кто это такой, и не хуже меня.

В молодости я бы сказал, что встреча прошла без толку. Но они повлияют на это. Султан не спустит такого оскорбления с рук, он очень зол, и это видно.

Ведь он всегда подозревал, что Муса принесёт им проблемы, только не понимал, какие именно. Не знал, что это может коснуться его семьи лично.

К Султану можно относиться по-разному, но за своего сына он печётся и будет его защищать.

* * *

— Значит, Тимур был там, когда они напали, — проговорил Султан, когда гость ушёл. — И всё же, они решились на своё дело и угрожали при нём оружием, чуть не задели в перестрелке. И молчат об этом.

Он шумно дышал, сжимая кулаки. Он понимал, что могла выйти случайность, но также понимал, что за люди его гости. Он всегда знал, что до добра они не доведут.

Но тут была проблема.

— Они скажут, что это вышла случайность, — медленно сказал дядя Аслан. — Или заявят, всё было подготовлено и спланировано, и что ни один волос не упал бы с головы твоего сына. Скажут, что никак не могли навредить сыну в твоём доме. Это нарушает все обычаи.

— И всё же, они напали и нападут ещё раз. А если бы с ним что-то случилось, они бы бежали, как шакалы, — Султан сжал кулаки так, что они затрещали. — Сейчас Тимур с братом. А Муса хочет крови. Этого он не получит. Но он гость, и проблемный гость. И делает что хочет. А нам уже пришлось прятать тело их погибшего, и дальше будет хуже.

— Это сложный гость, — дядя Аслан сжал чётки единственным пальцем правой руки. — Если ты им навредишь, то другие скажут, что ты нарушил священные обычаи. Уедет — скажут, что ты слаб, раз спустил такое оскорбление и ничего не сделал, чтобы за это отплатить.

— И так может быть, дядя.

— Даже нападение на русского сына твоей жены — не по правилам. Ведь он же под твоей защитой, поэтому никто из нас не трогает его. Даже то, что он воевал, ничего не меняет. А чужаки решились и плюнули этим самым на весь наш род. В старые времена за такое… гостя не ждало бы ничего хорошего.