Действительно. Не всех можно купить. Также как и не всем можно отдать приказ. Но мелкому банковскому клерку, отродясь не носившему защитных артефактов, очень легко можно незаметно вручить записку, приказывающую открыть дверь хранилища, услышав три моих коротких стука.

Выходя из банка, я думал о том, что мне действительно жаль Васнецова. Хоть он возможно и не понимает, но для него семья сейчас стоит на первом месте. Он готов подставить свой бизнес под удар, пожертвовать репутацией, отдать все свои деньги, лишь бы спасти дурака-сына. Обидно, если он так и не поймёт этого.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Васнецов пропал с горизонта, проблемы в цветочном, газете и агентстве исчезли так же быстро, как и появились. И сегодня у меня наконец выдалось время, чтобы доехать до магазина и купить домой новую люстру для кухни, а ещё я забрал свеженький комплект стаканов после вечера великого «чашкопада», как я в шутку окрестил тот безумный ужин у меня дома. На этот раз я заказал их в керамической мастерской и теперь нёс домой уникальный и единственном в своём роде набор.

Но этот путь домой едва не стал для них последним.

— Здравствуй Даниил, прошу тебя, дай мне шанс высказаться, — внезапно раздался тихий голос Васнецова за спиной, когда я открыл дверь в свою квартиру.

От неожиданности, я выронил коробку со стаканами из рук.

Ну уж нет. Не в мою смену! В вечер великого чашкопада лишь я ничего не разбил и сегодня не будет исключение.

Мгновенно выбросив руку вниз, я успел создать воздушный поток. Он ударился в пол и разлетелся в стороны, на мгновение создав плотную и мягкую прослойку сжатого воздуха. Момент был подобран идеально и коробка с кружками плюхнулась аккурат на эту воздушную подушку, замедлив падение практически до нуля, прежде чем коснуться твёрдого пола.

— Иван Васильевич, нельзя же так пугать! — укоряюще произнёс я, поднимая с пола коробку. — Вот из чего бы мы сейчас с вами чай пили?

— Я предпочту что покрепче, — тихо ответил он, показав мне на бутылку дорогого виски в его руке, которая была уже частично опустошена.

Мы зашли в квартиру и сразу прошли на кухню.

— Неплохой ремонт, — сказал Васнецов, а потом его взгляд упал на миску для собаки: — Ты завёл питомца?

— Ага, долгая история. Можно сказать что мы нашли друг друга, — улыбнулся я и позвал Акали.

Она вальяжно вышла к нам и лениво зевнула. Почему-то последние несколько ночей она, словно сторожевой пёс, дежурила у входной двери не смыкая глаз, словно ожидая кого-то.

— Знаешь, у меня в детстве был пёс, — медленно начал Васнецов, когда Акали подошла и пристально стала обнюхивать его. — Его звали Бисмарк. Наша семья тогда ещё не переехала в Петербург и мы жили на Новгородчине. И однажды отец сильно прогорел на одной из сделок, мы тогда почти всё потеряли и были вынуждены продать дом и уехать.