Это был блеф. Чистейший и неприкрытый. Никаким образом мой дар не спасёт нас, если что-то пойдёт не так. Но говорил я это, чтобы снять лишнее психологическое давление с Морозова-младшего, сидящего за штурвалом.
Вертолёт уверенно приближался к клинике Мечникова и Николай стал постепенно снижаться. Я демонстративно раздвинул дверь рядом с собой, высунул туда левую руку и крикнул:
— Давай, я страхую!
В салон ворвался холодный октябрьский ветер, добавляя немного хаоса. Я уже пожалел об этом действии, но мне хотелось добиться правдоподобности, чтобы нервничавший парень за штурвалом действительно поверил, что я ему помогал.
Беснующиеся потоки воздуха колыхали одежду и я увидел, как платье сидящей рядом Алисы, вздымается до потолка, выставляя мою спутницу в неловком положении. Девушка тщетно боролась с длинной юбкой, которая то и дело взмывала вверх. Свободной правой рукой я подхватил непослушный кусок ткани и прижал к ноге девушки, укрывая её от чужих взглядов, в том числе и от своего.
Моя рука прижимала тонкий шёлк платья к нежной коже девушки и я чувствовал тепло её тела. На фоне октябрьского прохладного воздуха, её кожа казалась обжигающе горячей. Такой же горячей, как нрав самой Алисы.
Тем временем наша стальная птица уже зависла над небольшой парковкой и Николай пытался направить её точно на крошечный свободный участок. В какой-то момент он дёрнул штурвал влево, вертолёт резко накренился и я почувствовал, как начал скользить в открытый проём двери. Взгляд метнулся вниз, на асфальт, до которого было ещё метров пятнадцать, не меньше. Перед глазами пролетела вся жизнь, точнее обе моих жизни.
И почему я не пристегнулся?
Глава 11
Шелковая ткань моего безупречного костюма скользила по мягкой натуральной коже заднего дивана. Всё произошло так быстро, что я не успел вовремя среагировать.
В голове уже проносились мысли о том, какую технику я могу применить, чтобы смягчить падение, а также как быстро Всеволод Игоревич сможет срастить переломы обеих ног.
Но тут внезапно на моём правом запястье сомкнулась железная хватка. Я обернулся и увидел, что Алиса держит меня.
— Не бойся, я не отпущу, — сказала она, ещё сильнее сжав мою руку.
Все те бесконечные тридцать секунд, пока вертолёт не коснулся земли, она смотрела мне в глаза, не разжимая хватки тонких пальцев на моём запястье.
— Да! Получилось! — воскликнул Николай Морозов, заглушая двигатель и спешно отстегиваясь.
В нём не осталось ни грамма паники или неуверенности. Он действовал чётко, быстро, уверенно. Выпрыгнув из кабины, парень уже оббегал вертолёт, чтобы открыть дверь, где был его отец.