Звали двуногую скотину Джаком, он злился, что торчит здесь, пока остальные отдыхают, а Лутч наверняка ужрётся и вообще не придёт сменить караульного. Так же хорошего настроения не добавлял тот факт, что девку попользовать сегодня не довелось. Крестьянке, что ехала со своими родителями, сначала вдул атаман со своими ближними, а когда очередь дошла до Вунка Быка, та рыпнулась и укусила его руку. Тот осерчал и удавил дуру, пока трахал. Урод. Нет бы о других подумать! Веркдан ему, конечно, разбил за это морду, но что толку в стараниях атамана, мертвечина живой от этого не станет. Были разговоры о том, чтобы попользовать двух оставшихся. Но одна была благородной, а вторая, видимо, её служанкой. Джак поначалу и вовсе был уверен, что эта дрянь с лютней и дерьмовым кинжалом на поясе — парень, но та так по-бабьи заверещала, когда срубили единственного в том «караване» воина, что пришлось призадуматься. Собственно, это менестрельшу или кто она там есть и спасло, иначе бы убили. А теперь, глядишь, её вместе с госпожой выкупят. Однако, коль скоро товар стоил денег, его нельзя было портить. А хотелось. Особенно тощую сучку с лютней, наверняка по-особому верещать должна, когда её дерут.

Тихо мотнув волчьей головой, я попытался увидеть иные мысли молодого засранца, которого уже записал в мертвецы. Хм, там был крестьянский быт, вечный голод, зависть к лордам и их воинам. Потом мелькнул вербовщик наёмничьей роты, который выдал денег новому рекруту. Тот их частью потратил на нехитрое снаряжение у маркитантов, а частью банально пропил с новыми сослуживцами. Первая же кампания прошла бесславно, но каким-то чудом этому хорьку удалось выжить, а потом и сбежать вместе с десятником, несколькими воинами и обозными слугами. Победителей гораздо больше волновала добыча, а не погоня за недобитками. Веркдан же порешил, что повоевали и будет, вольная разбойничая жизнь ничем не хуже хлеба наёмника. Возражать авторитетному доппельзольднеру с цвайхандером, чьи усы уже начинала серебрить седина, желающих не нашлось. Тем более что он довольно красочно описал их радужное будущее. Год, может, два налётов, скопленная заначка, а потом безбедная жизнь лавочника или трактирщика в одном из вольных городов подальше от мест, где они развернутся. Это казалось куда лучшей идеей, чем умирать на очередной войне господ. Тем более воином и человеком Веркдан был опытным, уж он-то точно понимал, о чём говорил.

Удача же благоволила наёмникам, переквалифицировавшимся в дорожных бандитов. Они действовали отнюдь не на основных трактах, заняв местечко здесь, на отшибе, и никогда дважды не нападали на одном и том же просёлке, предпочитая мигрировать туда-сюда. Их жертвами становились мелкие коробейники и иногда крестьянские семьи, вздумавшие куда-то переехать. Навара мало, но с худой овцы хоть шерсти клок, опять же, труженики полей везли с собой всё самое ценное, включая сбережения и еду, а крестьянские дочки были хороши. Бароны не слишком обращали внимание на потерянную мелочь, лесные чудовища обходили их стороной… Однако тут я остановился, всмотревшись тщательнее.