Само же это звание можно получить двумя способами. Вариант первый — это наследовать его вместе с мастерской, кузницей или чем-то ещё от другого мастера, скажем, твоего отца. В конце концов, это как фирма или бренд, если у предприятия сменяется руководство, все лицензии тем не менее остаются актуальными. Также подобная передача может произойти за деньги, но подобное случается крайне редко. Вариант второй — представить на суд мастеров так называемый шедевр. Только вот с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента до работы подмастерья докопаются и завернут её. Ну вот просто нафиг никому не нужны конкуренты, а заказчики, если им что-то надо, могут свой меч или дублет месяцок подождать, не переломятся. Что же до условного графа, который сам кого хочешь переломит, так ради него остальных, если что, подвинут в очереди. Реальная борьба шедевров возможна только если город разрастается и имеющееся количество мастеров ну никак не может удовлетворить его потребности. Только вот идёт она не между какими-то непонятными типами, а между сыновьями уже имеющихся уважаемых членов гильдии. А подмастерье кузнеца может иметь хоть золотые руки, ему никто не даст право конкурировать. Лишь при большой удаче, если он женится на дочке мастера, у которого будет лишь один сын, который и так наследует звание вместе с кузницей, что-то может получиться. Такой вот он, малый бизнес по-средневековому. И у меня не было никакого желания в него лезть.

Ну, по крайней мере, в городах. А стать деревенским кузнецом я в принципе всегда успею. Или скорняком. Или начну шить одежду. Переняв навыки Ремара и Видара, я как-то даже вошёл во вкус и не только просматривал память наёмников в «Ржавом мече», но так же прошёлся по иным мастерам города. В конце концов, новые сапоги были не лишними, как и дублет с камзолом и плащом. А ещё я заказал себе широкополую шляпу! До мушкетёрской она не дотягивала, но чертовски мне нравилась, хотя наёмнику и попеняли на чёрный цвет. Однако самая лучшая ткань на одежду, которая имелась в продаже в адекватную цену, была именно такого мрачного колора, а потом как-то пошло-поехало. В итоге лишь рубашки в моём гардеробе оказались белыми. И по мне так всё вышло неплохо.

Правда, оглядев себя в начищенном до блеска и страшно дорогом серебряном зеркале у портного, забрав последний заказ, я невольно усмехнулся. Может быть, есть что-то в том, что демоны любят тьму. Да и не только в этом. Лишь оказавшись в городе в одиночестве, я смог более-менее покопаться в себе и вынужден был признать, что моя новая суть давит на мозги. Даже если отбросить в сторону жестокость по отношению к бандитам или то, что я без всяких колебаний рисковал головой в схватке с тем же вепрем, нужно взять за факт, что мои решения стали куда более импульсивны и нелогичны, чем в прежней жизни.