— Уважаемые… — окликнул кабатчик негромко переговаривающихся посетителей: — И куда весь народ делся?

— А всё, Никитич…- из темноты зала раздался насмешливый голос: — Конец пришел твоей коммерции, конкуренты у тебя открылись, прямо перед заводскими воротами. Мы сегодня, по старой памяти, сюда зашли, а завтра тоже в новое заведение пойдем, там цены ниже, и музыка играет.

Забыв о своем солидном положении, Карп Никитич выбежал на улицу и, действительно, разглядел, почти напротив ворот стройки, какие-то шатры, освещенные разноцветными магическими светильниками и расслышал женский, волнующий голос выводящий, царапающие сердце, слова:

— Никогда тебя я, милый, не забуду,

— Никогда тебя я, сладкий, не прощу!

— Долго за тебя молиться буду, а потом, со зла, поколочу…- пробормотал под нос, кабатчик, которому, в молодости, поэтические настроения были не чужды, после чего вернулся за прилавок и подозвав помощника, с сожалением, протянув ему рублевую бумажку:

— Беги за городовым и скажи, что у завода торгуют спиртным без лицензии, чтобы немедля бежал туда и эту лавочку незаконную прикрыл.

Городовой появился через полчаса. Смущенно отводя глаза в сторону, он долго пыхтел в густые усы, после чего сообщил, измученному ожиданием, кабатчику, что дело с торговлей спиртным оказалось непростым, и надлежит звать квартального надзирателя, как лицо, обладающее необходимыми компетенциями, а городовой здесь бессилен.

Конечно, объяснялся городовой другими словами, но целовальник его понял и мысленно горестно взвыл.

Вызов квартального надзирателя, да еще в ночное время… Это ж надо выложить десять рублей из своего кармана, не меньше, а то и пятнадцать, и не факт, что завтра благодетель Федот Федорович Благодеев эту сумму слуге своему возместит, а как не дать? Посылать помощника в дом купца за указаниями — завтра точно со должности вылетишь и никуда потом не устроишься, а не послать и самому, по своему разумению, решать — так денег очень жалко. Наконец Карп Никитич привел свои мысли в порядок и усатому полицейскому поднесли на подносе стакан водки с бутербродом, и тремя пятирублевыми купюрами.

Выпив и закусив, городовой одним движением поставил на поднос стакан и сгреб деньги для начальства, после чего, буркнув «Желаю здравствовать», вышел из кабака.

Возле «веселых» палаток квартальный надзиратель появился примерно через час, в сопровождении всех наличных полицейских сил районной части — пяти городовых. Безусловно, для полутора крепко выпивших рабочих, что угрюмо замолчали при появлении правоохранителей, это было ничто, но, прибыть в одиночку полицейскому начальнику было невместно.