— Простите, князь, я не понимаю…
— Сейчас поймешь. — я поприветствовал жизнерадостного прапорщика, подошедшего ко мне и доложившего, что прапорщик Синебрюхов…
— Пров Янович, за мужество и героизм, проявленные при штурме оазиса поздравляю вас подпоручиком. — я кивнул на перевязанную руку офицера:
— А также поздравляю вас с новой должностью. Вы назначаетесь комендантом форта Свободный. Ваша задача на ближайшее время — организуете уход за тяжелораненными, а также несение караульной службы силами легкораненных. Кроме того, организуете здесь таможенный пост. Любой товар, направляемый в Империю и из Империи подлежит таможенному декларированию, с взиманием пошлины в размере пяти процентов от всех ценностей, перемещаемых через форт или мимо форта. У местных старшим назначается вот он…
Я кивнул в сторону, замершего соляным столбом, Юнуса.
— Это Юнус, сын Фатха, председатель совета старейшин, совещательного органа при моей особе, а также местный судья. Судить он может только своих соседей, тех, кто постоянно проживает в оазисе, а также караванщиков и прочих пришлых с юга. Наши и имперские подданные подлежат суду в городе Покровске. Тебе, для размещения госпиталя гарнизона, выделяю вот это здание. Если вопросов нет, то можешь заниматься поставленной тебе задачей. Появиться вопросы — задавай их в течение двух часов, так как к тому времени мы выступим дальше, а то мой друг и его сват меня заждались.
— У меня только один вопрос, ваша светлость. — козырнул подпоручик: — Где располагается форт Свободный, где я буду комендантом?
— Пров Янович. — я обвел вокруг себя руками: — Вот это всё вокруг — теперь называется форт Свободный, который включен, вместе с окрестными землями, в территории нашего великого княжества.
Глава 17
Глава семнадцатая.
День-ночь — бредем по жаркой Африке, день-ночь — всё там же мы бредем.
Вот привязались строки, всё время, навязчиво, всплывают в подсознании. И хотя мы не бредем, а крутим педали, и вокруг точно не Африка, а…
Интересно, а где мы крутим педали по бесконечной жаркой степи? Что это? Центральная Азия? Да еще Киплинг этот привязался, певец британского милитаризма. Вообще, мне Киплинг не нравится. Во-первых, потому, что прекрасная кошка Багира, в первоисточнике от автора оказалась мужиком –пантерой, во-вторых, за то, что о русских он высказывался не очень хорошо, отказывая нам в праве подпоясаться и нести бремя белого человека. Мне у него нравятся только несколько строк — про пулемет, который у нас есть и про то, что нельзя стрелять котиков у русских Командор. Вот под этим я готов подписаться двумя руками. Котиков вообще стрелять нельзя, а у русских островов тем более. И вообще, после того как мои войска постыдно отступили под огнем британских магов от Рудного, самое большое мое желание — чтобы Редьярд наш Киплинг в своих балладах воспевал шахты и рудники княжества Булатовых как место гиблое для каждого англичанина.