Так как уже рассвело, я решил выдвигаться в сторону города. Среди моих вело-кавалеристов нашлись пара человек, что раньше служили в артиллерии, так что, с ядрами и шрапнельными гранатами, которые я всегда считал бомбами, такие, знаете ли, круглые, с фитильком, торчащим наружу, что хранились в колесных зарядных ящиках, мы разобрались. Пока пленные суетились, запрягая британских и своих коней, что удалось поймать, в постромки, я решил проверить дорогу и призвал ворона. Призвал, чтобы, буквально через пять минут, разорвав контакт, закричать:
— Распрягай, орудия к бою!
Степная кавалерия густой лавой вывалилась из-за прибрежных кустов, замерла на минуту, увидев выстроенные в ряд, орудия и цепь пехоты перед ними, но все-таки решилась на атаку.
Пушки были какого-то переходного типа, с интуитивно понятными колесиками, что двигали ствол вверх-вниз и вправо-влево, а наводил орудия я через ствол, перебегая со своими специалистами –заряжающими, от пушки к пушке. Не скажу, что я оказался выдающимся артиллеристом, скорее даже не очень, положив несколько гранат перед мчащейся кавалерийской лавой, пытаясь пристреляться и понимая, что не успеваю. Уже решил переходить на картечные выстрелы, надеясь успеть сделать пять –шесть выстрелов, пока всадники преодолеют последние пятьсот метров, когда степняки хлынули влево-вправо, растягивая строй и открыли по нам огонь из каких-то ружей. Говорят, что степная «карусель», когда сотни всадников крутятся вокруг пехоты, забрасывая неуклюжее стрелковое каре тучами стрел — это страшно, но сегодня привычная схема боя была сломана.
Всадник, стреляющий из ружья со скачущей лошади, всегда проиграет стрелку, ведущему стрельбу из положения лежа, к тому же, прикрываемому артиллерийским огнем, пусть даже, в качестве наводчика выступал криворукий князь Булатов. Получив несколько шрапнельных разрывов в самой гуще мельтешащей кавалерии, и потеряв пару десятков воинов, степняки решили убраться, и правильно, а то, с такими методами стрельбы я мог скоро остаться без пушечных зарядов.
Глава 18
Глава восемнадцатая.
— Докладывайте, господин поручик.
Я сидел на барабане, как и положено победителю масштаба Наполеона Бонапарта…
Да кому я заливаю, не было у меня барабана, не нашелся в трофеях, хотя вещь в военном деле, безусловно, нужная. Да и Наполеона в этом мире не случилось, неизвестен такой завоеватель и император, хотя и говорят, что талант себе всегда дорогу пробьет. А сидел я на трофейном зарядном ящике, что в условиях этого мира, вещь не менее почетная, чем барабан.