Большая серая птица была еще жива и даже пыталась отбиваться от скачущего с лаем, вокруг небесного шпиона, пса, злобно клекоча и пытаясь клюнуть четвероногого наглеца.

Выглядел орел откровенно плохо, никакой шпионской аппаратуры на себе не нес, и, наверное, правильным было развернуться и идти обратно, оставив его здесь подышать, на радость, живущим в холмах, степным лисам, но что-то заставило меня принять иное решение.

— Бойцы, кто знает, как лучше эту тушку ко мне в дом живой и относительно целой доставить?

— Сейчас ваше благородие. — двое из, стоящих вокруг, солдат, переглянулись, после чего начали развязывать вещевые мешки. Это моя светлость могла позволить отправиться на прогулку, взяв только флягу с чаем, оружие и хорошее настроение. Своим бойцам я это делать категорически запрещал, и все солдаты, включая взводного унтера, имели при себе все необходимое для трехдневного боевого выхода.

Между тем солдаты, достав из вещевых мешков нательное белье, и, пользуясь тем, что птицу продолжал отвлекать лающий Пират, накинули на голову орла нательную рубаху, затем другой тряпкой примотали крылья к туловищу, и, в довершении всего, связали когтистые лапы бечевкой.

— Молодцы, хвалю за смекалку. — я одарил бойцов несколькими динарами и скомандовал возвращаться.

Размотав птицу от вязок в кладовой моего дома, солдаты откланялись, а я приступил к приручению крылатого агента англичан. Правда толку было мало — орел или коршун, я в них не разбираюсь, пугался лая Пирата за стеной, но сырое мясо, что я выложил перед измученным пернатым, взял и даже проглотил. Видимо, английский или, не знаю чей, вражеский маг не давал своему крылатому шпиону ни отдыха, ни пищи, и, за два дня, загонял его до полного истощения, потому что, съев два куска мяса, орел не буянил, не пытался улететь, лишь сидел нахохлившись в углу и вздрагивал, если слышал голос Пирата.

На следующий день в небе над поселком парила уже другая птица, но я потерял к ее деятельности всякий интерес, а на предложение вестового продолжить наблюдение, посадил его шить для меня специальные кобуры на велосипед, дабы размещать на раме мои двуствольные револьверы со складывающимся прикладом, и теперь этот бездельник, вооружившись шилом и дратвой, тихо ругался во дворе, пробивая отверстия в толстой коже.

Орел, к моему удивлению не околел за ночь, поел и даже попил из миски, а теперь, думая, что я его не вижу, вышел из кладовки и осторожно бродил по дому, даже не пытаясь взлететь или удрать, а беспокоящего птицу Пирата я отправил с патрульным отделением, обходить окрестности поселка.