— Ты знаешь, — сказал Руслан, откидываясь на спинку дивана и притягивая меня к себе, так что я оказалась у него на коленях. — Мне кажется, что я наконец-то начал жить заново. Раньше я был словно в тумане, а сейчас я вижу всё ясно. И вижу тебя, самую красивую женщину в мире, которая сидит у меня на руках и смотрит на меня так, будто я — центр её вселенной.

Я улыбнулась, пряча глаза, потому что знала — его слова были правдивы только наполовину. Он видел меня, но он не видел той Алии, которая плакала в пустой квартире по ночам, которая научилась жить без него, которая построила карьеру, о которой он даже не подозревал. Я хотела рассказать ему всё — о своей работе в рекламном агентстве, о своих друзьях, о тех одиноких вечерах, когда я смотрела на закат и думала о том, что могло бы быть, если бы он не предал меня. Но я боялась, что правда разрушит хрупкую гармонию, которую мы с таким трудом создали.

— Я тоже чувствую, что живу заново, — сказала я, и это было правдой, даже если в ней было больше боли, чем радости. — Но, Руслан, нам нужно поговорить.

Он нахмурился, но его руки продолжали гладить мою спину, успокаивая и одновременно разжигая внутри меня огонь, который я не могла контролировать.

— О чём? — спросил он, и в его голосе послышалась настороженность, которая так легко просыпается у людей, интуитивно чувствующих опасность.

— О нас, — начала я, но в этот момент в гостиную вошла горничная с подносом, на котором стоял кофейник и две чашки. Она поставила поднос на журнальный столик и бесшумно удалилась, оставляя нас наедине с ароматом свежесваренного кофе, который должен был помочь мне собраться с мыслями, но вместо этого заставил меня замолчать.

— Давай сначала выпьем кофе, — предложил Руслан, и в его голосе послышалась мягкая настойчивость, которая не терпела возражений. — Потом поговорим. Всё, что ты скажешь, я готов выслушать.

Я взяла чашку и сделала глоток, чувствуя, как горький напиток обжигает горло и придаёт мне сил. Я смотрела на его руки, которые лежали на моей талии, на его лицо, освещённое светом камина, и я понимала, что должна сказать ему правду сейчас, пока у меня есть для этого решимость.

— Руслан, я должна тебе кое-что рассказать, — начала я, ставя чашку обратно. — О том, что было до аварии. О том, что мы не просто жили вместе. У нас были проблемы, серьёзные проблемы.

Он молчал, и его глаза впились в мои, и я видела, как в них отражается пламя камина, которое плясало и металось, словно предвещая бурю.

— Какие проблемы? — спросил он тихо, и голос его был ровным, но я чувствовала, что он напряжён до предела.